С. Ф. Галаджев провел огромную работу по разъяснению в войсках приказа № 227. В частях и подразделениях широко обсуждалось письмо Верховному Главнокомандованию от бойцов, командиров и политработников Донского фронта. Участники обсуждения единодушно голосовали за текст письма, выражая свою готовность честно выполнить воинский долг. «Земля, политая кровью наших отцов, священна для нас, — говорилось в этом письме. — Ее можно изранить воронками бомб, ее можно изрыть градом снарядов, но покорить ее нельзя…
Посылая это письмо из окопов, мы клянемся Вам, что до последней капли крови, до последнего дыхания, до последнего удара сердца будем отстаивать Сталинград и не допустим врага к Волге!»[35]
С творческой инициативой трудились и другие начальники политуправлений: М. В. Рудаков, А. П. Пигурнов, В. Е. Макаров, С. С. Шатилов…
В войсках, непосредственно оборонявших Сталинград, обстановка не позволяла проводить митинги и собрания в масштабе части. Далеко не всегда удавалось провести то или иное мероприятие и в роте. Поэтому здесь особое значение имело личное общение командиров и политработников с личным составом, их беседы с группами бойцов.
Ежедневно бывали в подразделениях командиры соединений, другие старшие начальники. Их общение с бойцами являлось важным средством воспитания стойкости и мужества. Разумеется, не каждому доводилось поговорить с военачальником. Но уже одно известие о том, что командарм или член Военного совета находится на передовой, под огнем противника, поднимало настроение людей, вселяло уверенность в успехе. Глубоким уважением среди личного состава 62-й армии пользовался член Военного совета дивизионный комиссар К. А. Гуров. Кузьма Акимович умел вызвать на откровенность любого бойца, утвердить в нем веру в победу. Он завоевал непререкаемый авторитет личным бесстрашием, идейной убежденностью, подлинно отеческой заботой о людях. Маршал Советского Союза В. И. Чуйков, командовавший в битве на Волге 62-й армией, вспоминал: «…особенно дорога память о боевых друзьях, стоявших насмерть на маленьком клочке земли на правом берегу Волги. И первым среди них надо назвать члена Военного совета 62-й армии Кузьму Акимовича Гурова. Настоящий коммунист-ленинец, он был подлинной душой обороны, служил блестящим образцом личной партийной и воинской дисциплины. Беспощадно требовательный к себе и окружающим, он в то же время отличался удивительным вниманием и заботой к воинам. Его главным качеством было умение работать с людьми, доверять им и помогать в самую нужную минуту».[36]
Хочется отметить еще одно ценное качество К. А. Гурова — стремление поддержать новое в партийно-политической работе, боевую инициативу коммунистов, комсомольцев. И поддержать не только словом. Если уж он увидел в новом что-то хорошее, рациональное, то относился к нему со всей серьезностью, сосредоточивая на этом силы армейских политорганов. Помощник начальника Главного политуправления по комсомольской работе полковой комиссар И. М. Видюков, вернувшись как-то с фронта, восторженно рассказывал о том, какое большое внимание Военный совет 62-й армии уделяет снайперским группам комсомольцев, положившим начало развитию снайперского движения на Сталинградском фронте.
Боевая инициатива впервые была проявлена в 1047-м стрелковом полку 284-й стрелковой дивизии, где собрание членов ВЛКСМ батальона приняло решение — просить командира организовать комсомольскую снайперскую группу. А вскоре группы были созданы уже во многих подразделениях 62-й армии. Подготовка и обучение снайперов велись разными способами: в одних дивизиях на специальных краткосрочных курсах при учебных батальонах, в других, как, например, в 13-й гвардейской стрелковой, — в кружках, которыми руководили опытные снайперы. Начальники же снайперских команд проходили обучение на сборах, организованных при армейских курсах младших лейтенантов.
К. А. Гуров быстро оценил значение снайперского огня в условиях обороны, когда до переднего края противника оставалось всего 100―300 метров, а бои велись буквально за каждый дом. Важен был не только прямой результат действий снайперов — уничтожение захватчиков. Не меньшее значение имело и то моральное воздействие, какое оказывали меткие стрелки на остальных воинов: о каждой успешной охоте в подразделении узнавали все, как только снайперы возвращались на отдых. Член Военного совета всячески поддерживал партийные и комсомольские организации батальонов, которые помогали растить мастеров меткого огня.