Когда я написал очерк, его сдали в набор… Щербаков прочел, внес несколько поправок, и 6 ноября полоса была напечатана в „Красной звезде“, а 10 ноября перепечатана в „Вечерней Москве“.
Щербаков снова вызвал меня — в третий раз. Поблагодарил за сделанную работу, пожал руку и отпустил…»[46]
Цитирование хотелось бы закончить очень точным наблюдением писателя:
«…В Щербакове было то качество партийного работника, которое не дает тебе поводов размышлять: вызвали тебя или пригласили, сделали предложение или дали поручение. Все замыкалось на слове „нужно“. Оно присутствовало в атмосфере его рабочего кабинета, и ты прекрасно понимал, что слово „нужно“ имеет здесь всеобщий характер, оно так же обязательно для самого Щербакова, как для тебя.
…Этот человек жил словом „нужно“. И других слов ни для других, ни для себя у него не было».[47]
Я хорошо помню, что в тот же день, когда вышла «Красная звезда» с очерком «Москва», Александр Сергеевич заметил:
— Молодой, но талантливый и журналист, и писатель, и поэт. Умеет найти слово, что берет за душу. Вот прочтите.
И он протянул мне газету, где синим карандашом была обведена концовка очерка: «Москва! Твой образ чудится сегодня миллионам бойцов — от снежных вершин Кавказа до свинцовых волн Баренцева моря. Они видят тебя, неприступную, гордую, отбросившую от своих стен иноземные железные полчища.
Москва — ты всегда была для русских людей символом Родины, символом жизни. Отныне ты стала для них еще и символом победы, победы, которая не приходит сама, которую надо завоевать так, как ее завоевала под своими древними стенами ты, — Москва!»[48]
— Вот и Сталинград уже теперь стал символом стойкости и непоборимости. И недалек тот день, когда железные полчища врага от берегов Волги покатятся назад, совсем недалек, — сказал А. С. Щербаков, сжав крупные кулаки на столе. Он повернул голову к окну и посмотрел на хмурое небо, сощурив глаза.
Конечно, все мы верили, надеялись и ждали, что скоро наши войска начнут наступательные операции. В призывах ЦК ВКП(б) к 25-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, в докладе Председателя Государственного Комитета Обороны на торжественном заседании выражалась твердая уверенность в победе. И не случайно в праздничном приказе Наркома обороны СССР от 7 ноября 1942 года говорилось: «Враг уже испытал однажды силу ударов Красной Армии под Ростовом, под Москвой, под Тихвином. Недалек тот день, когда враг узнает силу новых ударов Красной Армии. Будет и на нашей улице праздник!» Но, признаться, слушая А. С. Щербакова, в душе я несколько усомнился, что именно «совсем недалек» тот день, когда гитлеровцы покатятся от берегов Волги.
Дело в том, что только в середине октября на фронты сталинградского направления Ставка ВГК направила директивы, предписывая перейти к жесткой обороне. Запрещалось проводить даже частные наступательные операции, а рубежи и населенные пункты предписывалось подготовить к круговой обороне. На 25 километров от линии фронта все гражданское население отселялось в тыл. (Эти директивы, как выяснилось позже, были подготовлены по плану мероприятий, обеспечивающих скрытность подготовки контрнаступления под Сталинградом.)
В то же время с каждым днем в войска все больше поступало боевой техники и боеприпасов, возрастала мощь армии. Работники ГлавПУ РККА участвовали в планомерном накоплении резервов. Только в октябре мы направили кадры политработников для вновь формируемых двух стрелковых дивизий, четырех стрелковых бригад, трех механизированных корпусов.
Но подбор кадров для этих формирований не исчерпывал наших забот. Большую часть времени управлению кадров пришлось уделять доукомплектованию частей и соединений, выведенных из состава действующих фронтов и армий в резерв Ставки. В сентябре — октябре политработниками всех степеней были доукомплектованы 35 стрелковых дивизий, 7 отдельных танковых и механизированных корпусов, 22 танковые бригады.
Знал я и то, что более половины всех резервных соединений направляется на сталинградское направление. И все же не представлял, что враг скоро будет вынужден отступать именно от Волги, на подступах к которой наши воины услышали призыв «Ни шагу назад!». Незадолго до контрнаступления наших войск под Сталинградом А. С. Щербаков беседовал с начальником политуправления Юго-Западного фронта М. В. Рудаковым. На этой беседе присутствовал и я. Речь шла об усилении партийного влияния в частях и соединениях, о том, что важно переломить оборонческую психологию, создавать у воинов наступательный порыв. Понятно, что каких-либо сроков начала наступления не называлось. Но в конце беседы Александр Сергеевич дважды повторил слова, которые в ноябре 1942 года стали крылатыми: «Будет и на нашей улице праздник!»
46