Так было и при обсуждении плана по реализации предложений участников совещания агитаторов и пропагандистов. Мы совместно наметили меры по углублению идейно-политического содержания агитации, укреплению кадров агитаторов разных категорий, по повышению ответственности политорганов за этот участок работы. Помнится оживленный обмен мнениями по одному из предложений: проводить ли в Москве месячные сборы агитаторов полков и дивизий?
Мотивы необходимости таких сборов были, на наш взгляд, убедительными. Прошло девять месяцев с тех пор, как в полках и дивизиях появились штатные агитаторы. За это время среди них выявились подлинные самородки, обладавшие природным даром пламенного слова, завоевавшие популярность среди бойцов и командиров. Вместе с тем 80 процентов агитаторов полков были призваны в армию лишь во время войны. Они нуждались в помощи по наиболее важным аспектам внешней политики и военного дела. Изменилась и обстановка на фронтах, а с ней и направленность агитации. Возникли и практические вопросы: какое количество агитаторов вызывать с каждого фронта, привлекать ли их из внутренних округов, на какой учебной базе проводить сборы, в какие сроки и по какой программе. Конечно, решения были найдены.
Учебный план сборов, подготовленный управлением агитации и пропаганды, предусматривал лекции и доклады: «Значение книги И. В. Сталина „О Великой Отечественной войне Советского Союза“», «О ленинской национальной политике и боевой дружбе», «О героическом прошлом русского народа и братских народов СССР», «О политической агитации в Красной Армии», «О партийном строительстве и задачах партийной работы», а также лекции о роли родов войск в современных наступательных операциях, их взаимодействии.
Через несколько дней генерал-лейтенант И. В. Шикин рассказывал нам с В. В. Золотухиным, что А. С. Щербаков одобрил план сборов. Вместе с тем Александр Сергеевич предложил посоветоваться по содержанию учебного плана с управлением пропаганды ЦК ВКП(б), а также увеличить библиотечки, которые намечалось вручить каждому участнику сборов.
— И вот еще что, — подумав, сказал он. — Давайте попросим Михаила Ивановича Калинина выступить, рассказать об ораторском искусстве. Я поговорю с ним…
Сборы состоялись с 5 апреля по 4 мая 1943 года в Москве. Политуправления фронтов отобрали 113 человек, среди которых были агитаторы полков, агитаторы политотделов дивизий и армий, а также несколько ротных агитаторов.[53]
К чтению лекций и докладов привлекались видные партийные деятели, философы, историки, генералы управлений Наркомата обороны, агитаторы и лекторы Главного политуправления. Перед участниками сборов выступили члены Центрального Комитета ВКП(б) Е. М. Ярославский, В. П. Потемкин, кандидат в члены ЦК Г. Ф. Александров, а также академик Е. В. Тарле и член-корреспондент И. И. Минц, академик М. Б. Митин, писатели А. Н. Толстой и И. Г. Эренбург.
21 апреля агитаторов принял в Кремле Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин. Приветливо встретил фронтовиков Михаил Иванович. Вначале он попросил рассказать некоторых товарищей о своей работе. Поделился своим опытом и старший сержант Гришин.
— Стараюсь вести агитацию, — говорил он, — и словом, и личным примером. После напряженной учебы стал снайпером. На моем счету 55 уничтоженных фашистов. Идя к бойцам, всегда ставлю целью вести задушевную беседу…
Михаил Иванович Калинин начал свое выступление с мысли, высказанной сержантом:
— Каждый агитатор стремится проводить задушевные беседы. Что же такое задушевность? Ведь часто агитаторы идут к бойцам с заранее поставленной перед собой целью. И вот одно это делает беседу незадушевной. А если бы агитатор зашел к бойцам чайку попить, затеял с ними разговор о том, о сем, а затем затронул какой-нибудь интересующий их вопрос, вот тогда беседа приняла бы действительно непринужденный характер.
Михаил Иванович разъяснял, что он имеет в виду под непринужденной беседой. Это когда люди спрашивают обо всем, что их интересует, и не чувствуют, что агитатор пришел к ним с определенной целью. Он советовал стремиться к созданию таких условий, когда бойцы захотят обменяться мнениями и поспорить, а агитатор выступал бы вроде судьи. Но на какую бы тему ни шел разговор, агитатор должен не забывать свои задачи и гвоздить в одну точку: «Нам нужно разбить немцев, а для этого сделать все возможное и невозможное».