Благодарим за честную солдатскую службу. Желаем дальнейших боевых успехов».[67]
Мне остается добавить, что всем четырем гвардейцам за проявленные отвагу, мужество и инициативу было присвоено звание Героя Советского Союза.
На огромном протяжении от Лоева до Запорожья армии Центрального, Воронежского, Степного и Юго-Западного фронтов в ходе стремительного наступления захватили 23 плацдарма на правом берегу Днепра, сорвав планы гитлеровского командования отсидеться за линией Восточного вала. К концу сентября почти вся Левобережная Украина была освобождена от захватчиков. Такой огромный успех был обеспечен высоким морально-политическим состоянием бойцов и командиров, возросшим боевым мастерством. 18 октября 1943 года «Правда» писала: «Сражение за Днепр приняло поистине эпические размеры. Никогда еще не выделялось из множества храбрых советских воинов столько сверх-храбрых. Красная Армия, давшая уже миру столько примеров воинской отваги, словно превосходит самое себя…»
«Святая святых в нашей работе — контроль и оказание помощи», — любил напоминать офицерам и генералам Главного политуправления А. С. Щербаков. И напоминал часто. Однако в его устах эти слова не звучали дежурной фразой, не были данью модным изречениям. Неукротимая энергия и железная воля Александра Сергеевича проявлялись и в том, что, приняв решение, он не забывал его, не останавливался на полпути к цели и доводил начатое дело до конца, невзирая на трудности и другие возникавшие задачи. Исполнение всех директив по важнейшим аспектам партийно-политической работы, подписанных А. С. Щербаковым, обязательно проверялось. И так же непременно оказывалась помощь на местах, решались организационные, кадровые и другие вопросы на уровне Главного политуправления, а если возникала необходимость, то и в Центральном Комитете партии или ГКО.
Наши работники выезжали в войска как с целевой установкой — проконтролировать выполнение такой-то директивы, — так и для комплексных проверок. Иногда проверки приурочивались к подготовке крупных мероприятий, проводимых в Москве. Так, например, было, когда А. С. Щербаков предложил управлению агитации и пропаганды провести сборы агитаторов, работающих среди бойцов нерусской национальности.
У генерал-лейтенанта И. В. Шикина это решение вызвало некоторое недоумение. И казалось, что понять его можно: ведь только в мае закончились сборы полковых и дивизионных агитаторов, где обсуждались и формы работы с воинами нерусской национальности. Проведение же в столице нового мероприятия потребовало бы больших усилий по его подготовке, предварительного изучения положения дел в войсках. Но Александр Сергеевич не согласился с доводами управления агитации и пропаганды, посчитав, что эта проблема заслуживает специального обсуждения и контроля, а агитаторы среди воинов нерусской национальности — особой помощи.
Офицеры управления агитации и пропаганды оперативно провели надлежащую подготовку. Почти на всех фронтах, кроме Ленинградского, Волховского и Карельского, работали группы ГлавПУ, изучали исполнение политорганами директивы о работе с бойцами и младшими командирами нерусской национальности.
План сборов, проведенных с 15 июля по 5 августа 1943 года, предусматривал и обмен опытом работы, и чтение лекций, и встречи с видными деятелями партии и государства. Значительно больше, чем на сборах полковых и дивизионных агитаторов, отводилось времени на культурно-просветительную работу с участниками, на организацию их досуга. Например, планировалось показать им больше кинофильмов.
На сборы из действующей армии вызвали 123 агитатора, представлявшие двадцать четыре национальности нашей страны. Все они были штатными работниками политорганов дивизий, армий и фронтов. Каждый из них получил лист с вопросами, на которые нужно было ответить… В то время анкетирование было делом необычным, новым. Некоторые наши товарищи высказывались отрицательно, считая его проявлением бюрократизма. Они говорили, что, кроме лишних бумаг и дополнительной «бухгалтерии», анкеты ничего не дадут. Но Щербаков не разделял этой точки зрения.
— Опрос поможет нам, — говорил он, — лучше понять настроения бойцов нерусской национальности, выявить интересующие их вопросы, учесть их затруднения в агитационной работе и предложения в наш адрес. Что же тут плохого? В чем усматривается бюрократия?
Обобщенные данные оказались очень интересными как для анализа уровня подготовки агитаторов, так и для выявления характерных трудностей в агитационной работе с бойцами на переднем крае. Один из пунктов анкеты был сформулирован так: «Какие вопросы чаще всего задают вам на беседах?» Большинство участников сборов в различных вариантах написали: «Почему мы не наступаем?», «Коминтерн распущен, а как же быть с лозунгом „Пролетарии всех стран, соединяйтесь!“?», «Как надо рассматривать сейчас рабочий класс Германии?», «Откроется ли когда-либо второй фронт?», «После разгрома фашистов будем ли воевать против Японии вместе с нашими союзниками?». Эти вопросы сами по себе свидетельствовали о политической зрелости бойцов, их желании как можно скорее разбить фашистов.