Подбодрив себя таким образом, Алекс переступил порог и оказался в большой комнате с полуразрушенным камином. Оттого что мебели здесь не было (за исключением сломанного стула, стоящего посередине), комната выглядела и вовсе огромной.
Здесь, без всякого стеснения, могли бы разместиться… десять человек.
Десять альпийских стрелков.
И еще осталось бы место. Для тех двоих, что пропали без вести, — лейтенанта Нанни Марина и фельдфебеля Барбагелаты. Имена всплыли в памяти Алекса совершенно случайно — всплыли и тут же начали хватать ртом воздух и отфыркиваться. Так и есть — Алекс явственно слышит этот звук:
Уф-ф!
Уфф-ф, уфф-ффф!..
И идет он из дальнего конца комнаты.
Как зачарованный, Алекс побрел на звук и спустя несколько мгновений нашел его источник — старый плакат на стене. Такой старый и потемневший от времени, что изображение на нем почти не просматривалось. Алекс с трудом разглядел контуры короткого меча и надпись на нем — ONORE[5]
Когда-то плакат был цветным, но время, сырость и ветра сделали свое дело — от красок не осталось и следа, кроме разве что бурого треугольника в нижней правой части: а когда-то треугольник был красным. Когда-то, во времена альпийских стрелков, высоко ценивших такое понятие, как «честь». А отяжелевший от влаги кончик плаката и производил звук, хлопая по стене при каждом порыве ветра.
Хотя как раз ветра Алекс и не почувствовал, странно.
В метре от меча обнаружился еще один дверной проем. Заглянув в него, юноша увидел лестницу с проломанными ступенями. Она вела на второй этаж, но о том, чтобы подняться по ней, не могло быть и речи: слишком шаткая конструкция, того гляди, развалится под тяжестью тела. Но Лео это не остановило — он уже наверху: прямо над головой Алекса слышны осторожные шаги.
— Ну что там, Лео?! — крикнул Алекс. — Лео?
— Я здесь!
Голос Лео раздался вовсе не со второго этажа — откуда-то снаружи. Как только Алекс понял это, сердце его бешено заколотилось, лоб покрылся испариной, а в глазах потемнело: они здесь не одни! Но раздумывать о том, кто путешествует по второму этажу, у Алекса не было ни желания, ни сил. Только бы выбраться из проклятого дома!..
Он без оглядки бросился вон, промахнул крыльцо и только тогда остановился. Лео стоял у стены, постукивая носком ботинка по каменной кладке.
— Фундамент отлично сохранился, — сказал он. — Его даже менять не придется… Что с тобой?
Алекс открыл было рот, но почувствовал, что не может выговорить ни слова. Да и ноги вдруг стали ватными и с трудом слушались его. Не хватало еще свалиться наземь на глазах у Лео!..
— Что случилось?
— Там! — заорал Алекс так неистово, что холодный воздух обжег горло. — Там!..
— Успокойся. Что «там»?
— Там кто-то есть!
Несколько секунд Лео молчал, пытаясь вникнуть в смысл произнесенного Алексом, а потом — неожиданно спокойно — заметил:
— Ты же понимаешь, что это невозможно.
— Там, на втором этаже, кто-то ходит.
— Кто там может ходить? Мы здесь вдвоем — ты и я.
— Наверху есть кто-то третий…
— Это легко проверить.
Не успел Алекс опомниться, как бесстрашный Лео скрылся в доме. Ожидание длилось мучительно долго, и за это время Алекс успел вспомнить следы велосипедных шин и смятую кока-кольную банку на импровизированной стоянке: что, если их опередил какой-то неизвестный человек? Но и следы, и банка выглядели так, будто их оставили давно — уж точно не сегодня утром. Но даже если предположить, что их все же опередили, поведение незнакомца логичным не назовешь. В горах, особенно если речь идет о редко посещаемой людьми местности, все относятся друг к другу как братья. Во всяком случае, легко идут на контакт и отвечают на приветствие улыбкой, а не прячутся от глаз.
Другое дело, когда не хотят обнаружить свое пребывание. Но для подобного поведения должны быть причины, и веские. А сукин сын Лео испытывает терпение Алекса. Прошло уже несколько минут, а он так и не дал знать о себе. Что, если…
Усилием воли Алекс оборвал фразу, поднимавшуюся из самых глубин его насмерть перепуганного естества. Но она никуда не делась, просто застряла в горле: не проглотить, не выпихнуть.
Что, если он не вернется?
Что делать Алексу — подниматься наверх, вслед за Лео? Ждать до конца, пока солнце не уйдет за вершины, пока не наступит ночь? Но он не собирается оставаться здесь на ночь: место уж слишком неблагополучное. От него за версту смердит бедой.