– Это хозяйка?
Ричард кивнул, наблюдая за Сэм, словно загнанное в угол животное. Потом он посуровел и попытался бодро улыбнуться – «все хорошо», но вместо улыбки его лицо исказила какая-то нервная судорога.
– Таракашечка, это вот инспектор… м-м-м?
– Моя фамилия Мильтон. Как у того поэта[17]. Инспектор сыскной полиции Мильтон.
– Добрый вечер, – поздоровалась Сэм.
– Отдел по борьбе с мошенничеством в бизнесе, городская полиция Лондона. – Инспектор резко ткнул большим пальцем в сторону мужчины в коричневом пиджаке. – Сержант сыскной полиции Уилер.
Уилер тем временем, даже не повернув головы, продолжал увязывать документы.
Так, отдел по борьбе с мошенничеством.
Совершенно сбитая с толку, Сэм уставилась на них. События и факты последнего времени с бешеной скоростью замелькали в ее сознании. Поведение Ричарда. Его странное усердие, когда он допоздна засиживался, склонившись над экраном своего компьютера. Деньги на новый дом. Часы «Ролекс». Пьянство…
Сэм почувствовала, как струйка пота стекла по спине, неприятно холодя кожу.
А инспектор сыскной полиции Мильтон продолжал высокомерно смотреть на нее, и в его взгляде явственно читалось: «Я могу слопать вас на завтрак вместе с потрохами, леди, а потом спустить вас в виде дерьма вон в тот пруд, так что не связывайтесь со мной».
– Замечательная квартирка, миссис Кэртис, – произнес он гнусавя фальшивым голосом. – Я вырос здесь поблизости. Мои родители жили за углом. Теперь-то они, разумеется, не смогли бы позволить себе жить здесь и платить такие деньги, вы же понимаете? И все же я полагаю, что это прогресс.
– Я хочу взглянуть на ваше удостоверение и на ордер.
Он выудил бумажник из своего кармана и открыл его хорошо заученным движением руки, показывая документы так, чтобы дама могла хорошо увидеть, прочитать, чтобы даме хватило времени на все это, словом, в точности как предписывают правила.
Правила, мадам, вы понимаете, что я имею в виду? Что все надо делать по правилам. Знаю я вашу породу, знаю. Ловкие прохиндеи. Что ж, а мы теперь половчее будем. Ноги у нас, может быть, по-прежнему здоровенные, но и мозгов-то у нас нынче побольше. Вот разве что сердца у нас стали поменьше.
С фотографии на нее смотрело его же лицо, но только помоложе и более тощее, с испуганным выражением и с еще более вытаращенными глазами. Инспектор щелчком захлопнул бумажник и спрятал его обратно во внутренний карман, а потом той же рукой извлек оттуда листок бумаги, который вручил ей. Вверху стоял какой-то герб, несколько строчек текста, а также их адрес, а внизу подпись: «Р. Феннер. Городское управление». Полицейский сложил листок и снова положил его в карман.
– Может быть, вы могли бы объяснить мне, почему вы здесь находитесь?
Он почесал свой нос пальцем.
– Я надеюсь, что попозже ваш муж расскажет вам, если вы его хорошенько попросите. – Он показал пальцем на письменный стол Ричарда. – Прекрасная мебель. И стоит-то, поди, всего несколько шиллингов, а? Я просто заболеваю от таких людей, вроде вас, миссис Кэртис. Вам просто необходимо играть на сцене, вы должны это сделать. А знаете, вы бы отлично сыграли негодующую жену. Бьюсь об заклад, вам нравится тратить деньги вашего мужа, но только чтобы самой не запачкать ручки, так ведь? Уверен, что все у вас чистенько, комар носа не подточит. И если даже заглянуть в ваш носик, то и там не увидишь ничего такого неприятного…
– Ты позвонил Бобу Стореру? – спросила Сэм у Ричарда.
– Он уже в дороге. – Ричард вытряхнул из пачки сигарету. – Мы ничего не можем сделать, таракашка. Пусть они продолжают свое занятие.
Она свирепо посмотрела на инспектора:
– Меня не интересует, какие там бумажонки вы приволокли с собой. И не смейте больше говорить со мной подобным тоном. – Она повернулась к Ричарду: – Мы можем перекинуться словечком наедине?
Она вышла из комнаты. В коридоре стояла Хэлен.
– Ники пора принимать ванну. Как вы считаете, могу я выкупать его?
– Только пусть они сначала проверят дырку в ванне.
Хэлен кивнула, не понимая, шутит ли Сэм или говорит серьезно. А Сэм вышла в коридор на лестницу и подождала, пока Ричард не спустится к ней. Она закрыла входную дверь.
– Что происходит, Ричард? Что, черт подери, все это означает?
Позади нее раздался какой-то металлический лязг, она резко обернулась. В дверях лифта стоял Кен.
– Все нормально, Сэм? У вас все…
– Все отлично. Спасибо тебе. Все просто замечательно. Я… мы с тобой увидимся… м-м-м…
– В четверг.
Она слабо улыбнулась в ответ, наблюдая, как двери лифта сомкнулись, услышала глухое постукивание и завывание спускающегося лифта, а потом снова посмотрела на Ричарда.
– Так в чем же дело, Ричард?
– Да ни в чем, – сказал он. – Правда.
– Ни в чем?! Команда из отдела по борьбе с мошенничеством ползает тут по всей нашей квартире! Бога ради, ты можешь рассказать мне?
– Да все в порядке, таракашка. – Он стряхнул немного пепла на пол. – Они просто вынюхивают тут, только и всего.
– Вынюхивают тут? – Она уставилась на него. – Что ты натворил?
– Ничего.
– Полиция не вспарывает просто так игрушечных медвежат, если не подозревает, что у них внутри есть что-то запрещенное законом.
Он пожал плечами:
– Ну, отдел по надзору из Ассоциации по ценным бумагам немного раздражен. Все из-за той аферы и продолжающейся свистопляски дельцов и маклеров. Они до сих пор закидывают свои сети.
Ричард отвел взгляд в сторону.
– И ты в этом замешан?
– Нет. Разумеется, нет. – Он глубоко затянулся сигаретой. – Эта сделка всех жутко напугала. Я включил нескольких клиентов в одну сделку, которая, как оказалось, попала в самую точку, ну а ребята из Ассоциации никак не могут поверить, что это было чистым везением, а не жульничеством.
– Но это ведь еще не все, Ричард, не так ли? – настаивала Сэм. – Помимо этого, ведь есть и еще кое-что похуже?
– Нет. В общем-то нет.
– И тебя что же, арестуют?
– Нет. – Его лицо побагровело. Сигарета догорела почти до самого фильтра. Он держал ее между кончиками пальцев, словно какой-нибудь люмпен, сильно затягиваясь и глубоко вдыхая дым. – Во всяком случае, пока нет.
28
Воскресное утро. Сэм лежит в постели, наблюдая за тем, как одевается Ричард, а Ники, тепленький такой, свернулся клубком рядом с ней. Две последние ночи Ники не спал и прибегал в их комнату, до сих пор напуганный тем отвратительным типом с огромным ножом: а вдруг он вернется обратно. Ники спал между ними, и Сэм лежала не закрывая глаз, прислушиваясь к его дыханию, иногда он забавно и тихо похныкивал. Оттого, что Ники был рядом, она испытывала ощущение надежности и покоя.
Ах, мерзавцы!
Инспектор Мильтон. «Вроде того поэта». Явился забрать ваш рай, мадам. О да, я как раз одна из тех, кого вы называете ловкими ублюдками, ловкими ублюдками с толстым кошельком.
Она взглянула на часы. 7.45.
А ты хоть когда-нибудь читал стихи своего однофамильца? Сам ты здоровенный ублюдок с лягушачьими глазами! Самодовольный кретин, до смерти перепугавший маленького мальчика. Радуешься, поди? Радуешься, что мой сынишка встретился с настоящим живым привидением, которое располосовало ножом его медвежонка? Герой. Ну просто герой.
Самодовольный. Господи, до чего самодовольный! Перепугал ребенка и ушел себе со своими картонными коробками, набитыми бумагами и аккуратно перевязанными красной лентой твоим неуклюжим дружком в усохшем от старости пиджаке.