Но, братья и сестра, нужда моя велика — положение день ото дня становится безвыходнее, и если в продолжение двух месяцев я не получу от вас ни денег, ни положительного ответа, я прибегну к этому решительному и последнему средству, которое доставит мне хоть половину того, что мне следует и даст мне возможность хоть сколько-нибудь устроить свое существование.
М. Бакунин».
Гордое и ультиматумное письмо Бакунина сопровождало особое умоляющее письмо его жены, которое приводим по той же копии:
«29 июля 1870 г.
Братья, сестра. Поймите же, наконец, что вы делаете просто невозможным положение вашего брата, вашего друга. Денежная зависимость унижает, деморализует, парализует его во всех отношениях и лишает его всякой возможности жить и действовать.
Вы, которые способны протянуть руку помощи даже совсем чужому вам человеку, зачем же вы забываете своего брата, вся жизнь которого посвящена не его собственным интересам, а служению свободе и правде, и который имеет полное, несомненное право на вашу симпатию и на ваше уважение? Я свидетельница того, как горячо, как неизменно он вам предан, в вас верит, вас любит.
Последнее письмо твое, милая Татьяна, казалось так благородно, так искренно, что мне стало было совестно, что я могла усомниться в вас, но молчание и совершенное забвение, которое последовало за ним, доказало мне, что все сомнения мои были справедливы.
Когда я приехала к вам из Сибири, вы горячо хотели, чтобы я ехала к Мишелю, — не для того же, чтобы обречь нас обоих вместе на голодною смерть.
Братья, сестра, все это какие-то странные недоразумения, но, ради бога, положите им конец и вырвите нас из невозможного тяжелого положения.
Антонина».
По словам Романа, «представляемые при сем письма Бакунина и жены его к братьям и сестре получены мною от Огарева при записке следующего содержания:
1 августа. Мой старый друг не может коротко писать; кроме того, письмо его жены. Посылаю вам тотчас по получении. О получении известите меня немедленно. Больше писать не могу, ибо боюсь опоздать. Корректуру получил, исправлю сегодня. Обнимаю вас братски и жду известий.
Адрес: город Торжок, село Прямухино, в 30 верстах от города.
Письма прочтите и действуйте.
Все мои вам кланяются».
Тот факт, что, по получении предостерегающего письма Бакунина от 20 июля, Огарев нашел возможным дать такое ответственное и чрезвычайно доверительное поручение «Постникову», неопровержимо доказывает, насколько близки и даже интимны были отношения Огарева к Роману. Они предусматривают известный предварительный и более или менее продолжительный процесс дружбы между обоими лицами. Не могут, следовательно, вызвать никаких сомнений сообщения Романа о взаимных дружелюбных отношениях его с Огаревым. Насколько точны сообщения Романа — вопрос другой, но что так или иначе Огарев с ним заговаривал на темы, близкие к конспиративным, бесспорно.
А Бакунин? Он, вне сомнения, был знаком с Романом до отъезда последнего в Россию. В письме к Огареву, упоминая о телеграмме, полученной от него, он прямо указывает на приятелей «П» или «Б». «П» — конечно. «Постников»-Роман. По смыслу письма мы в праве заключить, что Огарев в телеграмме не упоминал о лицах: если бы упомянул, то определенно назвал бы одно лицо и именно отъезжавшего — Бакунин сам догадывался о «П» — «Постникова». Догадываться же он мог только о человеке, так или иначе знакомом ему. Роман действительно встречался с Бакуниным в бытность его в Женеве. Вспомним, что еще 14 июля, т. е. за две недели до отправки Бакуниным письма к братьям и сестре, он, Роман, сообщал уже в Петербург о просьбе Бакунина повидаться с его братьями.
28 июля Роман получил письмо из Петербурга, разрешившее ему приезд, и деньги («вексель»). Он тотчас же известил об отъезде Огарева, который в тот же день и отправил телеграмму Бакунину. Последний на следующий день написал свое письмо; 1 августа, едва только полученное Огаревым, оно было передано Роману.
«Добросовестно» исполнив поручение Огарева — Бакунина, получив в Прямухине 210 фр. или 70 руб. для передачи М. А-чу, Роман вскоре возвращается в Женеву, где сумму вручил Огареву под расписку: «Двести десять франков сполна получил. Ваш Ага. 9 сентября 1870»[93].
ГЛАВА Х
Вокруг Лионского восстания