По словам Джемса Гильома[95], Бакунин, хотя и чувствовал себя не совсем здоровым и неспособным на роль руководителя в борьбе, решил, тем не менее, уехать во Францию. В своем письме от 6 сентября к своему другу Адольфу Фохту Бакунин писал: «Мои друзья, лионские социалисты-революционеры, зовут меня в Лион. Я решил переправить туда свои старые кости и сыграть там, возможно, свою последнюю роль». 11 сентября Бакунин приехал в Невшатель, где печаталась в это время его брошюра «Письмо к французу». 12 сентября Бакунин был уже в Женеве, откуда в сопровождении своего друга Озерова и одного молодого поляка, Ланкевича, отправился в Лион, куда приехал 15 сентября[96]. Макс Неттлау пишет, что «во второй трети сентября он выехал из Локарно в Лион через Берн, Невшатель и Женеву»[97].
Совпадая в самом существенном с данными Романа, замечания эти убеждают в том, что «издатель» встретился с Бакуниным по дороге в Берн и виделся с ним через два дня в Женеве. Правда, Гильом полагает, что Бакунин приехал в Лион 15 сентября, сходясь в этой дате с самим Бакуниным[98], а по словам Романа — последний разговаривал с ним в Женеве еще 16 сентября. Но, заметим, донесение Романа от 17 сентября охватывает промежуток времени с 11 до 16 сентября, так что он вполне мог, когда писал его, ошибиться в деталях. Как бы то ни было, это разноречие не может умалить значение всего донесения. Тем более, что в только что цитировавшемся письме Бакунина к Огареву, опубликованном Драгомановым, мы находим другое прямое подтверждение слов Романа. «С деньгами, — пишет 19 сентября Бакунин, — которые ты получишь от нашего храброго кавалерийского полковника, если ты еще не распорядился ими, — поступи следующим образом: 100 фр. отошли Гавирати. Gavirati — Farmacista. 50 фр. удержи у себя для наших деловых расходов, а 100 фр. пришли сюда на адрес Паликса, только не m-me Palix, а м-r Palix (для денег) с приложением письма к Паликсу с просьбою передать деньги m-me Antonie».
Речь определенно идет о 250 фр., которые Огарев имеет получить, даже мог уже получить («если ты еще не распорядился») от «храброго кавалерийского полковника», т. е. от «Постникова»-Романа, который предупредил III Отделение о предстоящем расходе в донесении от 17 сентября.
В том же письме Бакунин просит Огарева: «Нашего хорошего кавалерийского полковника облобызай и передай ему прилагаемую записку в ответ на его письмо».
К сожалению, в нашем распоряжении нет всех донесений Романа за этот интересный период его сношений с Бакуниным. Те донесения, которыми мы располагаем, писаны с большими перерывами. В хронологическом порядке следуют донесения от 11 сентября, 17 сентября и 22 сентября. А Роман, судя по многому, писал в эти дни, несомненно, чаще. Нам поэтому неизвестно содержание писем Бакунина и Романа, которыми, судя по словам первого, они обменялись[99].
Очередное донесение Романа относится к 22 сентября. Он начинает «с письма Бакунина, полученного сегодня Огаревым из Лиона, и которое сей последний, придя ко мне, дал мне прочесть. Начальные слова письма я, — продолжает Роман, — запомнил буквально и их подчеркиваю, — содержание же вообще письма я, конечно, не мог удержать буквально в памяти, а потому передаю его смысл. Вот оно:
«Община» свалилась ко мне, как снег на голову; Постников был прав, восставая против нашей солидарности с Нечаевым (курсив Романа — Р. К.). Затем следует, что Нечаев мерзавец, что Бакунин уже передал Лионскому интернационалу всю суть дела и напечатанное письмо Нечаева, который, раз побывав у Р. (вероятно Palix’a), более не показывается, что Р. рассердился за рекомендацию Нечаева, что он, Бакунин, видит только теперь в Нечаеве дурака и подлеца, что Нечаев замарал совершенно и его и себя, дозволив себе печатную клевету и ложь, что Л. (конечно, Лавров) дал ему 50 р., и т. д. Что касается до моей персоны, то Бакунин предлагает мне вступить в члены Лионского интернационала, но с тем, чтобы я, приехав в Лион, сам прежде присмотрелся к обществу. Вот верная передача тех наиболее интересных мест, которые я мог запомнить из длинного письма Бакунина (он коротко писать не может, — это вы изволите знать)».
95
«Интернационал. Воспоминания и материалы 1864—1878 гг.» т. I—II, изд. «Голоса Труда», 1922 г., стр. 177.
97
«Жизнь и деятельность М. Бакунина», «Голос Труда», 1920 г., стр. 59. Ср. ст. Ю. М. Стеклова «Последние годы жизни М. Бакунина», «Голос Минувшего», 1914 г., кн. V, стр. 37.
98
19 сентября он писал Огареву: «Извини, что пропустил 5 дней, не дав о себе вести» («Письма к Герцену и Огареву», женевское издание, стр. 304—305).
99
23 сентября Роман получил другое письмо от Бакунина из Лиона. Представив при очередном донесении копию того письма в III Отделение, он попутно писал: «Этот новый подлинник я оставляю у себя пока до вашего востребования». Отсюда можно заключить, что до того письма — первого, которым мы располагаем, — Роман действительно получил от Бакунина другое письмо.