Снорри (из «Видения Гюльви»): «Конунг Гюльви правил тою страной, что зовется теперь Швецией. Сказывают о нем, что он даровал одной страннице в награду за ее занимательные речи столько земли в своих владениях, сколько утащат четыре быка за день и за ночь. А была эта женщина из рода асов. Имя ей было Гевьон[66]».
Тур. Введя во вступительную главу реально существовавшего конунга Гюльви, Снорри уносит нас на крыльях поэзии в древнескандинавскую мифологию. Гевьон позвала своих четырех сыновей от великана из Йотунхеймена[67], и они принялись пахать на четырех быках с такой силой, что быки потянули землю вокруг Меларен на запад в море. Так образовалась Зеландия, которая стала принадлежать Гевьон. Всё сходится, ибо в королевских сагах мы узнаем, что Гевьон после посещения Йотунхеймена в конце концов вышла замуж за сына Одина Скьёльда и стала датской королевой.
Снорри (из «Видения Гюльви»): «Конунг Гюльви был муж мудрый и сведущий в разных чарах. Диву давался он, сколь могущественны асы, что все в мире им покоряется. И задумался он, своей ли силой они это делают или с помощью божественных сил, которым поклоняются. Тогда пустился он в путь к Асгарду, и поехал, тайно приняв обличие старика, чтобы остаться неузнанным. Но асы дознались о том из прорицаний и предвидели его приход прежде, чем был завершен его путь. И они наслали ему видение»[68].
Тур. Таким образом, Снорри использует Гевьон и Гюльви для того, чтобы начать свой рассказ о мифологии эпохи викингов. Гюльви начинает сомневаться в словах Одина и его божественности. Он оставляет Одина с его гридью в мире людей, отдав им часть своей собственной страны, и отправляется на поиски мира богов, о котором ему рассказали. Мы не знаем, что с ним случилось по пути туда, но Снорри не дает нам оснований обвинить конунга во лжи: асы исказили его видение мира. А затем Снорри заставляет асов самих повторять свои небылицы, мифы и верования, бытовавшие о мире богов. Мы встречаем всех древнескандинавских богов, которые нам так хорошо известны из мифов и песен эпохи викингов. Тор с молотом на самом почетном месте, Локи, Тюр, Имир и все остальные. Кроме Одина. Снорри заставляет всех богов самих рассказывать северному гостю обо всех своих сверхъестественных подвигах.
С того момента, когда Гюльви встречает богов в Вальхалле, он изменяет свое имя и зовется Ганглери во время своего волшебного путешествия в мире мифов… Давай, однако, вернемся к Снорри и посмотрим, как он заканчивает свое повествование о скандинавской мифологии, когда Ганглери после прощания в чертоге богов, как по мановению волшебной палочки, возвращается к действительности.
Снорри (из «Видения Гюльви»): «И в тот же миг Ганглери услышал кругом себя сильный шум и глянул вокруг. Когда же он хорошенько осмотрелся, то увидел, что стоит он в чистом поле, и нет нигде ни палат, ни города.
Пошел он прочь своею дорогой и пришел в свое государство, и рассказал все, что видел и слышал, а вслед за ним люди поведали те рассказы друг другу.
Асы же стали держать совет и вспоминать все, что было ему рассказано, и дали они те самые имена, что там упоминались, людям и разным местностям, которые там были, с тем чтобы по прошествии долгого времени никто не сомневался, что те, о ком было рассказано, и те, кто носил эти имена, это одни и те же асы. Было тогда дано имя Тору, и это Аса-Тор Старый или Аке-Тор. И признали за ним все подвиги, совершенные Гектором в Трое. И люди думают, что турки рассказывали об Одиссее и называли его Локи, потому что турки были его заклятыми врагами»[69].
Пер. В «Языке поэзии» Снорри использует известные имена из «Илиады» Гомера — Ахилл, Гектор, Елена и Александр, чтобы показать, что древнегреческие герои и боги появляются в скандинавской мифологии, но в ином образе и под другими именами. Так, Снорри прямо заявляет, что использует образы Приама и героев Троянской войны в качестве примера, чтобы «молодые скальды, желающие обучиться языку скальдов», узнали, как «пришельцы из Азии, назвавшиеся асами, исказили рассказ о событиях Троянской войны, чтобы люди думали, что они — боги».