Харальд Прекрасноволосый
Тур. Таким образом, содержание «Саги об оркнейцах» соответствует содержанию королевских саг Снорри, созданных в Исландии. Легко понять, каким образом эта сага, повествование которой заканчивается Рёгнвальдом ярлом, попала на Оркнейские острова. Ярл Рёгнвальд получил Оркнейские острова от Харальда Прекрасноволосого в благодарность за то, что тот боролся на его стороне. Согласно Снорри, сын ярла Рёгнвальда погиб в борьбе за объединение Норвегии, поскольку сражался вместе с отцом на стороне конунга Харальда. Чтобы возместить ярлу Рёгнвальду эту утрату, конунг Харальд подарил ему Оркнейские и Шетландские острова. Ярл тотчас же отдал обе земли своему брату Сигурду, который получил таким образом титул ярла и поселился на Оркнейских островах, а сам Рёгнвальд последовал за конунгом Харальдом в Норвегию.
Ярлы Рёгнвальд и Сигурд велели, по всей вероятности, записать сагу о конунге Норе, потомке Снэра Старого, пришедшего с востока в самую северную часть Норвегии. Эта боковая ветвь скандинавского королевского рода упоминается Снорри лишь в связи с рассказом о Ванланди, взявшем за себя дочь Снэра Старого, и его сыне Висбуре, пятом по счету в роду Инглингов, потребовавшем для себя титул конунга в земле финнов. Таким образом, когда конунг Харальд Прекрасноволосый вместе с ярлом Рёгнвальдом отправился из своего скромного королевства в Вестфольде на север для завоевания остальной части Норвегии, он имел в лице ярла своего дальнего родственника. Мы не знаем, как далеко заехал Харальд, но он покорил все земли, вплоть до Варангера в Финнмарке, расположенного рядом с землями, которые примерно в то же время оформились как Древнерусское государство.
Пер. Однако конунг Харальд, начав совершать походы за границу, встречался со своими дальними родственниками не только в Скандинавских странах и на островах Северного моря. Расскажи немного о Харальде Прекрасноволосом. Ты же ходил в школу в Норвегии. Ведь этот конунг оставил заметный след в мировой истории.
Тур. Совершенно верно. Хотя он и не был родоначальником всемирной истории, как я когда-то думал в детстве, когда весь мир для меня был Норвегией, но то, о чем мы рассказываем теперь, никто из нас не проходил в школе. А именно, то, что наш Харальд Прекрасноволосый во время своих походов встречал чужеземных конунгов, утверждавших, что они ведут свой род от Одина, т. е. точно так же, как Харальд и другие скандинавские конунги.
Мы добрались до действительно переломного момента в истории всей Европы. Харальд Прекрасноволосый правил в 865–933 гг., был язычником и гордился своим королевским происхождением от Одина. Христианство уже было известно, но оно не признавалось пока норвежскими викингами. Новая вера проникала в Скандинавию из стран Средиземноморья тремя различными путями: с берегов Черного моря вверх по рекам Древней Руси; из королевства франков на север через европейский континент и через Гибралтар, Ирландию и Англию.
Конунг Харальд вырос в период расцвета эпохи викингов. Скандинавы носились на своих военных ладьях вокруг всей Европы. Харальд получил престол от отца в Вестфольде, когда ему было всего десять лет, а его дядя возглавил дружину. Когда он повзрослел настолько, что стал подумывать о выборе королевы, то завоевал сначала Рингерике и Хедмарк, Гудбраннсдален и Хаделанн, Тутен и Румерике и послал гонцов к красавице Гюде, дочери конунга в Хёрдаланде, которая воспитывалась у одного крупного бонда в Вальдресе. Она была горделива и, должно быть, слышала, что Норвегия когда-то была единым государством. Во всяком случае, согласно Снорри, именно ей мы обязаны объединением Норвегии.
Снорри: «Когда гонцы приехали, они передали девушке, что им было велено. Она же ответила им, что не хочет тратить свое девство ради конунга, у которого и владений-то всего несколько фюльков.
„И мне удивительно, — сказала она, — что не находится такого конунга, который захотел бы стать единовластным правителем Норвегии, как Горм конунг стал в Дании или Эйрик в Уппсале“… И тогда ответил конунг Харальд, что Гюда не сказала ничего дурного и не сделала ничего такого, за что ей следовало бы отомстить. Скорее, он должен быть ей благодарен, ибо „мне кажется теперь удивительным, — сказал он, — как это мне раньше не приходило в голову то, о чем она мне напомнила. Я даю обет и призываю в свидетели бога, который меня создал и всем правит, что я не буду ни стричь, ни чесать волос, пока не завладею всей Норвегией с налогами, податями и властью над ней, а в противном случае умру“»[128]