Снорри: «…Тут все бросились внутрь. Торир сказал: „Здесь, внутри ограды, есть курган. В нем золото и серебро перемешано с землей. Надо туда войти. В ограде стоит также бог бьярмов, который называется Йомали. Пусть никто не смеет его грабить“. Они пошли к кургану и выкопали из него столько сокровищ, сколько могли унести в своих одеждах. Как и следовало ожидать, сокровища были смешаны с землей. Потом Торир сказал, что пора возвращаться обратно: „Вы, братья Карли и Гуннстейн, пойдете первыми, а я пойду сзади“. Все побежали к воротам, а Торир вернулся к Йомали и взял серебряную чашу, которая стояла у того на коленях. Она была доверху наполнена серебряными монетами. Он насыпал серебро себе в полы одежды, поддел дужку чаши рукой и пошел к воротам.
Когда все уже вышли за ограду, обнаружилось, что Торира нет, Карли побежал назад за ним и встретил его у ворот. Тут Карли увидел у Торира серебряную чашу. Он побежал к Йомали и увидел, что на шее у того висит огромное ожерелье. Карли поднял секиру и рассек нитку, на которой оно держалось. Но удар был таким сильным, что у Йомали голова слетела с плеч. При этом раздался такой грохот, что всем он показался чудом. Карли взял ожерелье, и они бросились бежать.
Как только раздался грохот, на поляну выскочили стражи и затрубили тревогу. И скоро норвежцы со всех сторон услышали звуки рога. Они побежали к лесу и скрылись в нем, а с поляны доносились крики и шум, туда сбежались бьярмы…»[170]
Тур. В своих описаниях Снорри обнаруживает высокое мастерство рассказчика. Так, развивая захватывающий сюжет о том, как беглецам удалось невредимыми ускользнуть от бьярмов и добраться до своих кораблей, Снорри не упускает многие детали, рассказывая, как они убрали шатры и подняли якоря, прежде чем поднять паруса.
Как в настоящем разбойничьем романе, все заканчивается ссорой между самими разбойниками из-за добычи. А ссора разгорелась, когда они пристали к острову Гейрсвер на севере Норвегии. Торир захотел, чтобы они выгрузили на берег все награбленное золото и серебро и поделили добычу. Торир потребовал, чтобы Карли отдал ему золотое ожерелье, которое тот снял с бога Йомали, поскольку именно он, Торир, указал путь к усадьбе в лесу. Карли же возразил и сказал, что ожерелье должен получить конунг Олав как часть своей доли. Тогда Торир воткнул в него копье так, что оно пронзило Карли насквозь.
Пер. Вывод: не надо рубить головы чужим богам! Ведь Карли верил в Одина, а Йомали, по-карельски, значит «небо», т. е. «небесный бог»… Таким образом, можно считать, что морские контакты между Норвегией и гаванями в устье Двины в Белом море существовали уже в глубокой древности и, конечно, еще до объединения Норвегии. И хотя Снорри рассказывает нам только о конунгах, которые отправлялись туда сами или посылали своих купцов, контакты были довольно оживленными. Ведь расстояние от Тромсё до Бьярмаланда короче, чем от Тромсё до Бергена… Интересно было бы узнать, какие монеты лежали в серебряной чаше Йомали…
О чем рассказывают клады монет?
Тур. Содержимое серебряной чаши Йомали можно представить себе, изучив поздние археологические раскопки в этом районе. Два российских исследователя — археолог Анатолий Куратов и историк Олег Овсянников — написали в книге «Помор» главу под названием «Северная Норвегия и Северная Россия на протяжении тысячи лет». Вот что они пишут: «Осенью 1989 г. в Северной России во время земляных работ был обнаружен большой клад. Находка была сделана на правом берегу маленькой речушки, впадающей в один из притоков Двины, недалеко от Архангельска. Клад состоит из серебряных украшений и монет…
Клад дает представление о древнерусском художественном ремесле, а также свидетельствует о множестве пересекающихся культурных импульсов… Находка содержит более двух тысяч монет. Три монеты идентифицированы как арабские (куфийские дирхемы[171]). Большинство монет западного происхождения. Среди монет — две норвежские: одна — времени Харальда Сурового (1046–1066), а другая — чуть более позднего времени. Обе, по всей видимости, отчеканены в Тронхейме. В целом, монеты относятся к периоду с X в. по 1130 г. Большая часть серебряных предметов и фрагментов аналогична находкам вдоль великих торговых путей Древней Руси. …Хочется выдвинуть гипотезу о том, что Архангельский клад свидетельствует о связях между Белым морем (Бьярмаланд) и Скандинавией в эпоху викингов и чуть позже. Вполне вероятно, что большая часть этого клада представляет собой оплату за различный товар во время торговли мехами и шкурками в раннем Средневековье».
171