– Крис, у тебя нет никаких «корочек». Ты уверен, что можешь стать финансистом? – спрашивала она.
Все ее доводы сводились к одному – нет «корочек». Вот так меня поддерживала женщина, с которой я жил и от которой у меня был ребенок.
– Подожди, дай мне только срок, – говорил я ей. Чувствовал, что могу стать успешным брокером. Но денег в семье не было, меня преследовал ирландский карлик, и Джеки волновалась. Я жил в ожидании того, что одно из звеньев этой слабой цепи порвется.
И вот, когда, казалось, все варианты были исчерпаны, мне назначили еще одно собеседование в брокерской компании E. F. Hutton. Я уже несколько раз встречался с менеджером этого отделения, и ни разу он не дал мне окончательного отказа. Во время последнего интервью он сказал, что готов взять меня в программу обучения брокеров. Он проводил меня до двери, пожал руку и сказал, чтобы я приходил через две недели в семь часов утра.
Я был готов, как Джин Келли[47], танцевать и отбивать чечетку в коридоре компании и на улице под проливным дождем. У меня словно выросли крылья, и я нежно поцеловал очередной штраф, засунутый под «дворник» автомобиля. В очередной раз дал себе обещание, что в ближайшее время возьму отгул, доберусь до суда и начну оспаривать эти штрафы. Наконец-то появилось доказательство того, что я не полный идиот! Перед глазами замелькали цифры комиссионных, которые буду получать, став брокером.
За две оставшиеся недели я планировал наверстать упущенное в Van Waters and Rogers, однако через пару дней меня вызвал Патрик:
– Гарднер, я не доволен твоими результатами. Мы стараемся расширять продвижение, но на территории, которую за тобой закрепили, этого не происходит.
И тут я совершил большую ошибку, сказав, что тоже возлагал на компанию надежды, которые не оправдались. Не успел закончить фразу, как Патрик прервал меня щелчком авторучки и начал выводить из офиса. Я спросил, есть ли у меня положенные две оплачиваемые недели, но он ответил, что компания заканчивает отношения со мной прямо сегодня. Чек мне вышлют по почте.
Прекрасно. Можно отправиться домой, отдохнуть пару недель, побыть с семьей, оформить пособие по безработице и потом отправиться на Уолл-стрит, чтобы зарабатывать больше, чем Боб Рассел, не говоря уже о Патрике.
Когда пришел чек из компании, он оказался на гораздо меньшую сумму, чем я ожидал, потому что «уволился по собственному желанию». А если я уволился по собственному желанию, то и пособие по безработице мне не светило. Это было очень неприятно. Но впереди меня ждал Уолл-стрит, поэтому я не особо расстроился.
Я положил этот опыт на полочку под названием «Самые лучшие увольнения мышей и людей»[48] и после двухнедельного пребывания дома (я так и не удосужился съездить в суд, чтобы разобраться со штрафами) в понедельник за тридцать минут до назначенного времени появился в офисе брокерской компании. Оказалось, что никто там меня не ждет.
Я был удивлен такой плохой организацией и спросил, где находится мой новый начальник и менеджер отделения, тот самый человек, который принял меня на курс обучения брокеров, и получил ответ:
– Его уволили в пятницу.
Стою около стойки ресепшн и чувствую, что моя прямая кишка вот-вот лопнет. В этой ситуации нет ничего смешного. Выхожу на улицу под проливной дождь и даже не раскрываю зонта. В какую ужасную ситуацию я попал! Получается, ушел с одной работы ради другой, которой на самом деле нет. У меня нет дохода. И постоянно ругаюсь с женщиной, с которой живу. Что мне делать? Не знаю.
В последующие несколько дней узнаю, что нет ничего хуже для отношений мужчины и женщины, чем ситуация, когда у мужчины нет работы. По крайней мере в том мире, где живу я, это именно так. Я был воспитан на представлениях, что мужчина без работы – это вообще не мужчина. Мужчина должен зарабатывать и содержать семью. Даже алкоголик Фредди, и тот каждый день ходил на работу. Было ужасно просыпаться утром и знать, что тебе некуда идти на работу. Особенно после того, как мысленно настроился на службу в Уолл-стрит и принял решение уйти с прежней работы.
Последующие события я назвал бы доказательством того, что бутерброд всегда падает маслом вниз. Отношения с Джеки становились все хуже. Когда в тот день я вернулся домой и рассказал ей о случившемся, она вообще не прореагировала. Да и что она могла ответить?
«Очень сожалею. Не падай духом».
Но она этого не сказала. У нас не было никаких доходов – только расходы. Обычные бытовые расходы на еду, квартплату, детский сад и памперсы.
48
Аллюзия на повесть Джона Стейнбека «О мышах и людях» (англ. Of Mice and Men) о трагической истории двух работяг во времена Великой депрессии в Калифорнии.