Фи
Глава 12
Фрэнк понял, что заболел, когда они вернулись из Керри. Он чувствовал себя опустошенным после этой поездки. Немедленно уложил Кэти-Мей спать, дав ей перед этим стакан молока, сам присел на полчасика к пианино, чтобы немного отвлечься, а потом последовал за дочерью, не проверив ни почту, ни автоответчик. Выспался и был уже не в самом плачевном состоянии, когда утром спустился вниз.
Прослушал записи на автоответчике, пока грелся чайник. Их оказалось десять, включая три от Гила — они все были примерно одинаковые. Парень продолжал наслаждаться жизнью и работой в Ла-Рошели. Передавал всем приветы и всякий раз заканчивал свои сообщения одинаково: «Здесь здорово жарко. Купаться просто отлично. Скоро увидимся. Глазастик, щенка тебе еще не подарили?»
— Это что, заговор? — спросил Фрэнк за завтраком.
— Да нет же, папочка, я ведь тебе говорила, только ты не слушал. Гил тоже хочет щенка.
— Все мы хотим, — сдаваясь, ответил Фрэнк. — Только почему бы не подождать, пока мама вернется домой? Вот что, мне работу надо закончить, так что не могла бы ты смыться отсюда ненадолго? Посмотри телевизор или еще что… После ленча съездим в город, если хочешь. О’кей?
— О’кей, — послушно ответила Кэти-Мей и направилась наверх, в свою комнату.
Фрэнк сел за компьютер и сразу же набросился на чистую страницу. Случайное замечание Грейс Хартфилд на отвратительных поминках его тестя застряло у него в мозгу и никак не желало исчезать. И он начал печатать.
Последствия убийства Эванджелин Уолтер продолжали будоражить людей еще долгое время. Каждая семья, которой оно коснулось, была словно отмечена роком, хотя и по-разному. Создавалось впечатление, что разлитый ею яд коварно просочился в их жизни, незаметно отравляя им существование.
Кажется, не имело никакого значения, насколько искренне люди были к ней привязаны, потому что даже Муррей Магро, ее кузен и настоящий друг, оказался не защищенным от этого яда; да и Весельчак ОʼДауд, который ее по-своему любил, тоже. Но другим повезло еще меньше. Не прошло и недели после смерти Эванджелин, как ее бывший любовник, В. Дж. Суини, был обвинен в ее убийстве и скрылся от полиции. А когда были обнаружены неопровержимые улики, подтверждающие его вину, он был уже мертв — утонул в море, когда его яхту выбросило штормом на берег. Поскольку обвинение ему предъявлено быть не могло, дело тихо закрыли. Жена и сын Суини уехали из устья реки, взятые под защиту Фрэнком Рекальдо.
Но даже для тех, кто сумел уехать, счастье оказалось в конечном итоге весьма недолговечным. Эванджелин Уолтер в жизни двигала одна только ненависть и жажда отомстить семье Суини, который когда-то любил, а потом бросил ее, еще молодую женщину, вместе с умственно неполноценной дочерью, которую он так и не признал. Может быть, если бы девочка, к несчастью названная Алкионой[23], умерла в младенчестве, как все и ожидали, беды и несчастья Эванджелин не сделались бы такими масштабными, что стали совершенно непереносимы.
Эванджелин была не из тех женщин, с которыми можно вести себя легкомысленно. Почти двадцать лет она выслеживала Валентайна Суини и готовила свою месть. И совсем не случайно однажды она вдруг объявилась в отдаленном городке в устье реки Глар и поселилась там, причем их дома располагались на расстоянии прямой видимости один от другого. Инспектор полиции Фил Макбрайд, который занимался расследованием ее убийства, не раз отмечал, что «заграничное» имя этой погибшей явно не подходило: следовало бы заменить его на Медею, это имя гораздо больше подошло бы злопамятной женщине. Он не уточнил, было ли это его замечание вызвано тем фактом, что собственный Ясон этой Медеи — Валентайн Джейсон[24] Суини — был женат на гораздо более молодой женщине, и у этой пары уже имелся очаровательный маленький сын.