«Центральным явлением экономического развития является быстрое накопление капитала», — заявил Льюис [20]. Поскольку рост пропорционален инвестициям, можно оценить эту пропорцию и определить, какой именно объем инвестиций необходим для достижения целевого показателя роста. Предположим, например, что на каждые 4 % инвестиций вы получаете 1 % роста. Страна, которая хочет увеличить темпы роста с 1 % до 4 %, должна повысить норму инвестирования с 4 % ВВП до 16 % ВВП. Рост ВВП на 4 % обеспечит его рост в пересчете на душу населения в 2 % в год, если численность населения будет ежегодно увеличиваться на 2 %. При росте ВВП на 2 % в год подушевой доход будет удваиваться каждые тридцать шесть лет. Инвестиции должны опережать рост населения. Развитие — это гонка, в которой объем физического капитала соперничает с инстинктом размножения.
Как добиться необходимого объема инвестиций? Предположим, что на текущий момент национальные сбережения составляют 4 % ВВП. Ранее специалисты по развитию считали, что бедные страны настолько бедны, что у них нет особых надежд на рост объема собственных сбережений. Это приводило к несоответствию между «требуемыми инвестициями» (16 % ВВП) и реальным уровнем национальных сбережений (4 % ВВП). «Дефицит финансирования» в этом случае равен 12 % ВВП. Следовательно, разрыв должны заполнить западные доноры. Если будет ликвидирован «дефицит финансирования», то это приведет к достижению требуемого объема инвестиций, что, в свою очередь, обеспечит достижение целевых показателей экономического роста. (В дальнейшем я буду пользоваться выражением модель дефицита финансирования в качестве синонима термина модель Харрода—Домара.)
Экономисты, защищавшие данный подход, не очень хорошо понимали, сколько времени понадобится на то, чтобы помощь привела к увеличению инвестиций и, соответственно, к увеличению темпов роста. Но на практике они ожидали быстрых результатов: помощь этого года пойдет на инвестиции этого же года, что отразится на росте ВВП в следующем году.
Представление о том, что рост пропорционален инвестициям, не ново. В своей книге 1957 г. Домар мрачно заметил, что более раннее поколение экономистов, крайне озабоченных вопросами роста, — советские экономисты 1920-х гг. — уже использовали ту же идею. Н.А. Ковалевский, редактор журнала «Плановая экономика», в марте 1930 г. применил мысль о росте, пропорциональном инвестициям, для прогнозирования экономического роста в СССР — в точности так, как западные экономисты применяли эту модель с 1950-х по 1990-е гг. [21]. Модель Харрода—Домара была не только в какой-то мере создана под вдохновением от советского опыта; надо поблагодарить (а точнее, как выяснилось, поругать) и самих советских экономистов за ее изобретение.
На следующем этапе эволюции, которую претерпевала концепция дефицита финансирования, необходимо было убедить богатые страны заполнить этот дефицит финансовой помощью. В 1960 г. У.У. Ростоу опубликовал ставшую бестселлером книгу «Этапы экономического роста». Из пяти этапов, которые он выделил, наибольшее влияние на умы оказал тот, который был назван «взлетом к самоподдерживающемуся росту». При этом единственным фактором «взлета» производительности, который указал Ростоу, было увеличение объема инвестиций с 5 до 10 % дохода. Поскольку сэр Артур Льюис за десять лет до этого сказал почти то же самое, идея «взлета» лишь подкрепляла выводы Домара и Льюиса, впечатляя ярким образом — самолетов, отрывающихся от взлетных полос.
Ростоу пытался показать, что подъем, который происходит при стимулирующей роли инвестиций, представляет собой распространенное явление. Как и на остальных, на Ростоу в значительной степени повлиял опыт сталинской России. Он полностью укладывался в рамки этой схемы. Затем Ростоу рассмотрел несколько примеров — из истории и из жизни стран третьего мира. Его собственные данные при этом были слабоваты: только три из приведенных им пятнадцати примеров подтверждали возможность взлета в результате увеличения объема инвестиций. Лауреат Нобелевской премии Саймон Кузнец в 1963 г. заметил, что его собственные исторические изыскания еще в меньшей степени подтверждают гипотезу Ростоу: «Ни в одном случае мы не находим во время периодов взлета ускорения темпов роста совокупного национального продукта, предполагаемого в выводах профессора Ростоу об удвоении (или даже еще большем увеличении) доли чистого внутреннего накопления капитала» [22]. (Однако тридцать лет спустя один крупный экономист напишет: «Один из важных фактов в мировой истории заключается в том, что сильный рост сбережений предшествует значительным подъемам экономического роста» [23].)
22
Kuznets 1963, p. 35. Это был редкий пример реального тестирования модели ICOR Харрода—Домара—Льюиса—Ростоу. После этого появилась занятная литература (например, Patel 1968; Vanek and Studenmund 1968), где отмечалась устойчивая обратная зависимость между темпами роста и ICOR (соотношением инвестиций и темпов роста). Leibenstein (1966) и Boserup (1969) сохранили достаточно здравого смысла, чтобы указать, что такая обратная зависимость возникает автоматически, если в краткосрочной перспективе рост и инвестиции слабо коррелируют.