— Отлично. У тебя такой сексуальный ротик.
— Правда?
— О да. — Он подошел, наклонился и запечатлел у меня на губах долгий чувственный поцелуй. — Поэтому мне и нравится, когда ты у меня сосешь. Я постоянно возбуждаюсь, стоит мне только на тебя взглянуть.
Это был довольно грубый и пошлый комплимент, но он меня взбудоражил. Я, глупая, до сих пор трепетала от того, что он меня хочет, что никак мной не пресытится. Я могла устать от секса, но он всегда хотел еще.
Он бестолково сновал вокруг, устанавливая освещение, поправляя подушки. Наконец, когда все было готово, он выключил верхний свет и комната погрузилась в темноту. Освещена была только кровать, на которой я находилась.
Он посмотрел в видоискатель, чтобы убедиться, что захватывает нужную картинку, затем нажал кнопку «запись». Камера зажужжала.
— Сделай еще раз недовольное лицо, надуй губки, — велел он.
Я начала позировать. Он застонал от возбуждения, отчего я с удвоенным старанием принялась играть роль женщины-вамп. Я все-таки решилась. Пусть это плохо для меня кончится, но я, по крайней мере, выложусь по максимуму.
— О да, у тебя отлично выходит! А ну-ка приспусти бретельку. — Я сделала то, что он велел. — А теперь вторую.
Я смотрела в объектив, но мысленно была далеко отсюда. Мне вспомнился чудесный весенний вечер, когда я все еще жила со Стивом. Он играл в составе команды по софтболу, а я сидела на «отбеливателях»[2] и болела за него. Это было очень приятное сильное воспоминание.
Я поерзала из стороны в сторону. Уже больше часа я простояла на коленях, пока он совершал все необходимые приготовления, тело затекло и ныло. Хотелось лечь, но он сказал:
— Не шевелись. Иначе выпадешь из кадра.
— Но у меня ноги устали.
— Я скоро закончу. — Он нажал кнопку и взял крупный план. — Расстегни переднюю застежку бюстгальтера, рассыпь волосы по плечам.
Я бездумно подчинилась, глядя прямо на него, пряча свою нервозность и неловкость. Вначале я была категорически против, но он так просил… Объяснил, как это для него важно. В конце концов я сдалась, правда, после того, как он пообещал, что это в первый и последний раз.
Ему не терпелось продолжить. Если рассуждать здраво, я и так, находясь рядом с ним, большую часть времени была обнажена. Какая разница, вживую это или в записи? Один раз можно и потерпеть, зато исчезнет предмет вечных споров.
— Сожми груди, — скомандовал он. Я принялась их мять. — Потереби соски.
Я продолжала делать все так, как он велел, позволяя ему наблюдать, позволяя ему снимать. В сущности, было не так уж и плохо. Когда мы начали, я очень волновалась, поэтому приняла дополнительную дозу ксанакса. Я была расслаблена и безмятежна, поэтому ничто меня особо не трогало.
— Оближи палец, потом медленно проведи им по соскам.
Наблюдая за мной в видоискатель, он с придыханием шептал:
— Да… да…
Затем кивнул на подушки.
— Теперь можешь сесть.
— Спасибо.
Я плюхнулась, с облегчением вытягивая ноги. Я еще не до конца оправилась после приступа гриппа и уже начала переживать, что никогда не восстановлюсь. Болезни предшествовало хроническое переутомление, поэтому выздоровление заняло гораздо больше времени, чем обычно.
— Скинь туфли и приспусти чулки.
Я повиновалась, стараясь, чтобы это вышло как можно более эротично. Хотела, чтобы ему понравился конечный продукт и он больше не устраивал съемки из-за того, что актриса якобы не старалась.
Я раздевалась до тех пор, пока не осталась в одном поясе с подвязками. Я очень медленно его сняла, намеренно растягивая процесс, и теперь сидела откинувшись, безучастно пялясь в потолок, лениво лаская грудь. Сознание плыло, мне ни до чего не было дела.
— Раздвинь ноги.
Я уставилась на него.
— Нет.
— Делай, как я сказал. Не спорь.
— Должны же быть какие-то границы?
— Нет, никаких границ.
— Но это откровенная похабщина. Я не хочу этого делать.
— Мэг, это и есть грязное домашнее порно. Давай, покажи мне свою вагину.
Он взял план еще крупнее, и весьма неохотно я подчинилась. В итоге он меня привязал. Даже если бы я отказалась, позже он стал бы неуправляемым и просто заставил меня. Лучше уж сделать это по собственной воле.
Я развела ноги.
— Как тебе?
— Великолепно. А теперь раздвинь губы.
Я сделала то, что он велел, воображая, что это не я, что он снимает какую-то другую, незнакомую женщину. Возможно, проститутку. А может, вообще Кимберли. Совершенно уверена, что такой шалаве, как она, это даже понравилось бы.
К счастью, все скоро закончилось. Он выключил камеру, налил мне вина с примесью афродизиака, который так любил. Я не возражала — привыкла, к тому же он обострял ощущения и все казалось более красочным и полным. Учитывая то, насколько мне приелся секс с ним, любая дополнительная стимуляция только приветствовалась.
2
Дешевые места на открытой спортивной арене. Выражение связано с тем, что на открытых местах солнце «отбеливает» зрителей.