Сослуживцы же порой и сами не смогли бы сказать, как они относятся к этой немногословной девушке с весьма неоднозначным характером, состоявшим, казалось, из сплошных противоречий. Имея довольно-таки привлекательную внешность "девушки с обложки", она напрочь была лишена обычного женского кокетства, хотя отнюдь не избегала мужского внимания, комплименты принимала со спокойным достоинством, но не любила при этом банальности вроде тоста "за милых дам". Какой темой в разговоре можно было бы её увлечь, боевые товарищи только догадывались, хотя и прослужили с ней вместе уже довольно длительное время — казалось, она и сама этого не знала наверняка. Но часто бывало так, что то, от чего она вчера ещё могла зевать и морщиться, сегодня уже вызывало её живой интерес, однако от чего зависели такие перепады в настроении и увлечениях, оставалось загадкой. Юля была интеллигентна, начитана, но при этом не падала в обморок от крепких словечек, могла сама их употребить метко и к месту, однако именно перед ней почему-то смущались и приносили извинения за нецензурные ругательства, хотя она никогда никого за них не отчитывала. О себе говорила мало, держалась особняком, но при этом сохраняла со всеми ровные дружеские отношения, могла посмеяться над весёлыми шутками, в общении была проста, но не вульгарна, невольно заставляя уважать себя каждого, кто с ней общался. Было в ней что-то такое… изысканное, чуть ли не аристократическое — в глаза не бросалось, но улавливалось на уровне подсознания, хотя, как уверяла сама Юлия, аристократов у них в роду никогда не водилось — одни "гречкосеи".
Подобное словечко выдавало в ней явно неместную. И это тоже было правдой, приехала она — тогда еще до войны — поступать в Донецкий национальный университет из Полтавщины.
— Что не факт, Юля? — непонимающе спросил Димка.
— Не факт, что машина не на ходу, — пояснила девушка. — У нас во дворе стояла долго соседская машина. Ну, точно, несколько лет — зимой снегом покрывалась, летом её солнце жарило. Между собой все смеялись — вот, значит, достоится до того, что распадётся на металлолом, и всё. Никто ни разу не видел, чтобы сосед на ней куда-то ездил. А недавно мне мама написала, что исчезла машина уже с неделю как. И сосед исчез — на окнах жалюзи, его не видно. Уехал, значит. Фотку прислала — наш двор без этой машины. Непривычно аж как-то[4]…
Все заухмылялись, послышались удивлённые возгласы. И дело было не только в том, что случай довольно-таки странный. Нечасто Юлька рассказывала что-то о своей родине — в основном отмалчивалась. А уж когда её родную Полтавщину начинали сравнивать с Западной Украиной, при этом непонимающе пожимая плечами, — мол, какая разница? — и вовсе уходила в себя. Из всех её донецких знакомых только Игорь "Философ" видел разницу — ещё в мирные времена довелось ему побывать и на Западенщине в детстве с матерью, где, как он уверял, его приняли за своего — так хорошо говорил по-украински, и в Полтаве, куда уже взрослым приезжал просто погулять, отдохнуть от деловитой суеты края роз и терриконов.
— Так что, думаешь, надо мне "жигуль" проверить? — мягко улыбнулся Игорь. — Вдруг заведётся?
— Сейчас не надо, — улыбнулась в ответ Юля. — Вот освободим Мариуполь, тогда и приедешь победно в Донецк на дедовом "жигуле".
— С победным грохотом, как лягушонка в коробчонке, — подхватил радист Димка. — А ещё как махнёшь левым рукавом — кости посыплются кому-то в глаз, махнёшь правым — пивом всех забрызгаешь…
Вполне великовозрастный Димка, как ни странно, любил сказки, знал их все наизусть, но цитируемые им сейчас сцены из "Царевны-лягушки" как раз очень подходили к "Философу", который, задумавшись, мог что-нибудь уронить или пролить. Вокруг снова послышались смешки.
— Так, ну хватит, отставить разговоры не по делу. — Из угла большого помещения с кирпичными стенами поднялся высокий худощавый человек с тонкими, даже, можно сказать, аристократическими чертами лица. В коротко стриженных волосах поблёскивала седина, хотя лицо было довольно молодым. Командир диверсионно-разведывательной группы Фёдор Можейко в общих разговорах участвовал редко, больше отмалчивался. До сих пор никто не знал, откуда он родом, есть ли семья, где служил раньше. Однако каждый из его подчинённых знал, что может обратиться к нему с любым вопросом или проблемой, и проблема впоследствии волшебным образом решается. Совершенно буднично, без лишних слов.
Острый взгляд окинул группу одного за другим, остановился на Игоре "Философе".
— Говоришь, встреча у них в школе. И ты знаешь, какая это может быть школа?