Выбрать главу

Грозный породил не только сокрушителей порядка, но и собственно самозванчество. Царь Иоанн Васильевич — великий пересмешник и пародист, всю жизнь охотно примерявший маски и личины, в 1575 году придумал самую нашумевшую свою пародию — на время оставил престол и нарек царем татарского князька Симеона Бекбулатовича. Невсамделишный государь обладал всеми атрибутами державной власти, и его «подданный» Грозный подавал челобитные, строго соблюдая правила эпистолярного этикета, принятого при обращении к монарху: «Государю великому князю Семиону Бекбулатовичу всеа Русии Иванец Васильев со своими детишками… челом бьют, чтоб еси, государь, милость показал…» Если Симеон оказался самозванцем поневоле, то Грозный не без удовольствия играл роль холопа Иванца Васильева, видимо не понимая, сколь соблазнительный пример он подает русским людям своим экстравагантным поведением. Царь, по выражению современника, «играл Божьими людьми». Наступит время, и Божьи люди станут играть в царя.

Чтобы победить Смуту от русского человека начала XVII века требовалось преодолеть апатию, равнодушие, разобщенность, протрезветь, заново научиться различать и оценивать по достоинству добро и зло, истинное и ложное, главное и второстепенное, различать друзей и недругов. Это было тем более непросто, что недруги в ту пору объявились доселе невиданные — не диковинные племена, не пришедшие издалека супостаты, а единородные, единоверные люди, которые оказались страшнее самых лютых врагов. «Беззаконники», выступая под знаменами различных самозванцев против правительства Шуйского, беспощадно грабили, мучили и убивали соотечественников — служилых людей, посадских, крестьян, монахов и священников.

В Смуту антигосударственные, антироссийские силы впервые вышли на политическую сцену, и не просто проявили себя, но и стали играть одну из ведущих ролей в общественной жизни нашего Отечества. И тогда и в дальнейшем от активности этих сил, их способности сформулировать соблазнительные идеи, увлечь за собой толпу зависит, как будут развиваться события, обретет ли социально-политический кризис, от которого не застраховано ни одно государство, разрушительную силу национальной катастрофы.

Откуда появились смутотворцы на Руси и чем они роднятся с их многочисленными и многоликими преемниками в последующие эпохи, в чем секрет их ненависти к собственному народу. Ответы на эти вопросы и составляют для нас главный урок Смуты. Если, конечно, само понятие «уроки истории» имеет право на существование, поскольку уроки эти либо не выучиваются, либо забываются в тот момент, когда о них самое время вспомнить.

Глава первая Рубикон Григория Отрепьева

Проклиная царство Годунова, В городах без хлеба и без крова Мерзли у набитых закромов. И разъялась земная утроба, И на зов стенящих голосов Вышел я — замученный — из гроба. Максимилиан Волошин

Идентификация царевича

В октябре 1604 года русско-литовский рубеж пересек вооруженный отряд польских шляхтичей и донских казаков во главе с человеком, именовавшим себя царевичем Димитрием. Сын Иоанна Грозного и Марии Нагой якобы в 1591 году избежал смерти в Угличе, куда был определен на жительство правительством царя Федора Иоанновича, и теперь намеревался завоевать престол российских государей. Кто же был тот смельчак, который вступил в пределы Московского государства, чтобы бросить вызов царю Борису Годунову. Очевидец Смуты голландец Исаак Масса сообщал, что Самозванец — монах Чудова монастыря, который бежал в Речь Посполитую, а затем возвратился в Россию с польским посольством Льва Сапеги, выведывая всевозможные московские тайны{1}. Масса как бы совместил официальную версию московского правительства, гласившую, что названный царевич — беглый инок Чудова монастыря Григорий Отрепьев, с представлением о том, что Самозванца целенаправленно готовили официальные власти Речи Посполитой. Однако Масса не укладывается во временные рамки: когда в октябре 1600 года посольство Сапеги прибыло в Москву, реальный Григорий Отрепьев в это время жил в России и пределов отечества доселе не покидал.