Мэт взглянул на часы.
— Давай позавтракаем вместе. Возьмем тосты с корицей. Знаешь, это может доставить больше удовольствия, чем постельные утехи с человеком, которого совсем не знаешь.
Холли, казалось, засомневалась.
— Поверь мне, это так.
— Ну что ж, — сказала она, — я и в самом деле проголодалась.
Вообще-то казалось, что ее сейчас стошнит. Господи, пронеси, ведь в таких случаях у него самого возникал ответный позыв.
— Ты что-то неважно выглядишь.
— Это потому, что ты говоришь о еде, а я не ела весь день.
Замечательно!
Мэт взял ее лицо в ладони:
— Если я отведу тебя куда-нибудь поесть, ты обещаешь хранить все съеденное в желудке, а не изрыгать на мои брюки — они ведь не полотно этого авангардиста Джексона Поллока?
Холли хихикнула, и он расценил это как согласие.
— Ну тогда пошли.
— Я знаю отличное место.
Мэт протащил ее сквозь толпу, уже зная, что когда-нибудь он еще пожалеет об этом.
«Город, который никогда не спит» показался ему довольно сонным. Несколько людей подпирали стены по углам столовой рядом с Таймс-сквер, куда привела его Холли, но больше там никого не было. А жаль, потому что блинчики с кленовым сиропом, которые он сейчас ел, были просто пищей богов, хотя, возможно, удовольствие он получал не столько от них, сколько от того, что в столовой тихо звучали кавер-версии песен «Битлз»: «Все, что тебе нужно, это любовь», «Ты потеряешь эту девушку» и «Я видел, как она стояла здесь», что, конечно, добавляло всей этой сцене ностальгического очарования, а также изрядную долю иронии.
За окном наступал рассвет, серый, зимний. Небо было ясным, и морозный воздух пощипывал лица бродяг, безрадостно снующих по улице туда-сюда. Изношенные тела этих людей, оказавшихся на улице, были закутаны во все тряпье, которое только имелось в их гардеробе, а потому они как две капли воды походили на пугало из фильма «Волшебник из страны Оз»[9]. Эти бедолаги и были практически единственными признаками жизни на улице. Случайное такси проковыляло по ухабам, уборщики мусора готовились приступить к своим обязанностям, вот и все.
Холли сгребла с тарелки яичницу с беконом, так хорошо прожаренную, что ее можно было сломать пополам, что она и сделала, с аппетитом засунув себе в розовый ротик. Для девушки, которую, кажется, может сдуть с ног порыв ветра, аппетит у Холли был отменный. Непослушные пряди светлых кудрей, закрученных, как штопор, обрамляли ее остренькое личико, и Мэт подумал, а не является ли неспособность Холли совладать со своими волосами знаком того, что и со своей вредной привычкой она также справиться не в состоянии. Он посмотрел на нее поверх блинов. Она постепенно трезвела, скуластое лицо приобрело живой оттенок, и она уже не выглядела, как кандидат в морг, что уже было большим облегчением.
Мэт постарался угадать, сколько же ей лет. Двадцать три? Может быть, чуть больше. Сейчас трудно бывает определить. У него самого есть тринадцатилетняя племянница, которой иногда можно дать и двадцать восемь. Может быть, именно поэтому ему хотелось скорее защитить Холли, чем попользоваться ею. Может быть, и так. Он надеялся, что причина все-таки не в СДФ — Синдроме Джози Флинн. Хочется надеяться, что весь остаток дней своих он не будет сравнивать любую встретившуюся ему женщину с Джози. Как же ему отделаться от загнанной в глубину подсознания мысли, которую он не разрешал себе выпускать на сознательный уровень, мысли о том, что он наконец встретил женщину по сердцу, но из-за собственной небрежности сразу же потерял ее?
— За такое и пенни не жалко, — сказала Холли, хрустя беконом.
У нее на подбородке был томатный соус, и это было очень трогательно. Мэт взял салфетку и вытер ей подбородок.
— Неразумная трата денег, — ответил он, — слишком уж дорого.
— У тебя такая глубокая морщина на лбу.
— Я просто много размышляю о жизни.
— Вот это да, — усмехнулась Холли, — а я-то думала, что наркотики — это только моя слабость.
— Слишком большое количество кленового сиропа всегда оказывает на меня такое воздействие, — произнес Мэт.
— Похоже, что музыка и ночные клубы — это не твоя стихия.
— Наверное, хотя когда-то было по-другому.
— Я всегда думала, что Лондон — это как раз то место, где можно оторваться по полной программе.
— Так оно и есть. Но, возможно, в прошлом я отрывался таким образом слишком часто.
9
Фильм Виктора Флеминга, США, 1939 год. Герои этого фильма в России известны по книге А. Волкова «Волшебник Изумрудного города».