— Мы, правда, захватили с собой пару запасных весел, — отвечал он, возвысив голос, чтобы заглушить все более и более усиливающееся завывание бури, — но я бы предпочел поспешить к вам на выручку с нашей лодкой — Эльфингер прекрасно владеет веслами — и привязать вашу лодку к нашей. Мы таким образом возьмем вас на буксир, и дальнейшее плавание будет безопаснее и пойдет скорее, так как ваша лодка плохое плоскодонное судно без киля и носа, да и находящиеся на ней кавалеры, по-видимому, не особенные знатоки водной стихии.
— Ладно! — отвечал Шнец. — Так поспешим же совершить возможно скорее наше соединение с Ремаркером и затем vogue la galere![55]
В крепком, хорошо оснащенном судне Росселя нашелся, к счастью, достаточный запас веревок, так что Коле, который сидел у руля, привлек к себе ветхую чужую ладью и мог, не вставая с своего места, привязать ее к корме. Феликс и Эльфингер взялись за весла, и обе небольшие лодочки, казалось, просто летели по бурной поверхности озера, благодаря усилиям четырех сильных рук.
Ни слова не было сказано ни в той ни в другой лодке. На вопрос графини, шепотом предложенный Ирене, не принадлежит ли этот молодой барон к известному в Д. семейству Вейблингенов, не последовало никакого ответа. Молодая графиня была бледна, насколько это было возможно при цвете ее лица. Ее кузен силился рассеять свое смущение, после неудачи с веслом, тем, что старался закурить сигару, что ему, вследствие порывистого ветра, никак не удавалось. В передней лодке тоже господствовала мертвая тишина. Один только Розенбуш наклонялся по временам к своей возлюбленной блондинке, чтобы прошептать ей несколько слов, которые безвозвратно уносились ветром. Гроза между тем бушевала над их головами все с большею и большею яростью, гром и молния почти непрерывно следовали друг за другом. Буря, вызвавшая эту грозу, была так сильна, что у туч, казалось, не было времени разразиться дождем. Берега кругом были погружены в полный мрак, и на юге, где воздух, озеро и дождевые полосы сливались в одно, исчезли последние следы контуров гор.
Вдруг раздался голос Феликса:
— Шнец, я думаю, что с нашей стороны было бы благоразумнее переменить направление: мы тщетно трудимся выгрести против ветра и ни на волос не подвинулись на запад. Несмотря на все усилия, мы все еще не добрались и до середины озера, а так как надо ежеминутно ожидать ливня, то я, в интересах дам, предлагаю повернуть назад, чтобы во что бы то ни стало как можно скорее выйти на берег. Какого мнения на этот счет вы и ваши спутники?
— Полагаю, что мы, остальные, не имеем никакого голоса! — возразил Шнец. — Во время бури командует один только капитан, на котором и лежит вся ответственность, — а затем как знаете!
Крутой поворот руля свидетельствовал о том, что и Коле молча изъявил свою готовность повиноваться.
Все тотчас же почувствовали благодетельное влияние этого распоряжения, так как обе лодки, идя по ветру и по течению, прорезывали теперь высокие волны с такой быстротой, как будто были наделены крыльями.
Но они уже уклонились слишком на юг для того, чтобы вернуться на прежнее место. Когда же они приблизились к берегу настолько, что можно уже было различить деревья и дома, то увидели незнакомое здание — гостиницу, расположенную у самого берега, сквозь освещенные окна которой, как бы назло господствовавшей на небе и на земле неурядице, слышалась веселая бальная музыка.
— Мы попали как раз на свадьбу, — проворчал Шнец. — Если нас не смочит, то мы можем провести время в танцах, — лучшее средство рассеять все печальные последствия перенесенного страха. Смею ли я пригласить вас на кадриль, графиня?
Старая, до смерти перепуганная графиня, призывавшая дорогой мысленно всех святых, давая им всевозможные обеты, тяжело вздохнула и сказала с нервною улыбкой:
— Если бы случилось несчастье, господин Шнец, то погибель стольких душ легла бы всею своею тяжестью на вашу совесть и вы одни были бы в ответе за безбожную вашу решимость. Ну, Dieu soit loue, nous voila sains et saufs.[56] Мелания, твоя прическа в страшном беспорядке. А вы, как вы все это выдержали, милая Ирена?