За этими словами последовала маленькая пауза. Ирена побледнела как смерть, у нее захватило дыханье; дядя оставил охотничий альбом и, подойдя к поручику, как будто нечаянно наступил ему на ногу. Шнец, по-видимому, не замечая того, что происходило вокруг, хладнокровно играл своею цепочкой, на которой висели в качестве брелоков кабаний зуб, пара оленьих рогов и большой перстень с печаткою.
— Comment,[68] — сказала старая дама, — ваш приятель хочет отправиться в Америку? C’est drole[69] — и в такое ужасное время года — аu Соеur l'hiver[70] — а я хотела было просить вас, любезный Шнец, привезти этого молодого человека ко мне. Судя по наружности, он должен быть отличным танцором; к тому же его рождение и образование дают ему право бывать на балах в высшем обществе, и он, наверное, предпочтет эти балы танцевальным вечеринкам ваших приятелей-артистов.
— Это еще вопрос, графиня, — сухо отвечал Шнец, теребя свое ухо. — Насколько я знаю моего приятеля, он вообще не любит стеснений и кажется мне человеком настолько свободным от предрассудков, что не будет справляться в Уложениях о столбовом дворянстве, можно ли ему веселиться или нет, и удовлетворяет ли хорошенькая дама, с которою он танцует, всем условиям, необходимым для того, чтобы быть принятою при дворе. Он видел на своем веку достаточно образчиков так называемого высшего общества, чтобы иметь право без особенного сожаления поворачиваться к нему спиною. Теперь Феликс приискивает такое общество, которое было бы ему по душе, там, где может его найти. Если предположить даже, что он попал в так называемое дурное общество, то для маскарадного бала общество это будет все-таки достаточно хорошо, уже потому, что оно — не так называемое хорошее общество.
— Toujours le meme frondeur! — сказала, смеясь, старая дама. — Mais ont doit pourtant observer les convenances,[71] — я думаю, что если ваш приятель снизойдет до этой Boheme,[72] как, например, это делаете вы…
Шнец сильно нахмурился.
— Снизойти! Да об этом здесь и речи нет, уверяю вас: если бы самые пригодные для придворной сферы члены вашего высшего общества изъявили желание сделаться членами нашего рая — их забаллотировали бы, за немногими разве исключениями. Это я говорю в отношении мужчин. Что же касается до обычных посетительниц рая, то хотя они не могут во всех случаях рассчитывать на сочувствие дам «высшего общества», но тем не менее ведут себя очень мило и отлично умеют соблюдать правила приличия. Не будь этого, неужели вы думаете, что я решился бы пригласить m-lle Ирену на маскарадный бал в нашем раю, а между тем это-то и послужило побудительною причиною к сегодняшнему моему визиту.
— Ирена! Qu’en dites-vous ma chere infant? Mais c’est idée laplus extravagante que mr. Schnetz…[73]
— Видите ли, — сказал Шнец, обращаясь к Ирене и не обращая внимания на речи графини, — каждый член имеет право пригласить с собою на вечер даму. При этом не спрашивается, знакома ли она с кем-либо другим из членов или нет. За нее отвечает кавалер. До сих пор члены общества в своем выборе обнаруживали столько такта, что ни разу еще не было какого-нибудь скандального случая. Вообще, впрочем, женское общество в раю отличается большим разнообразием в отношении происхождения и образования. Большею частью оно состоит из дочерей почтенных горожан, есть в нем несколько актрис из театров в предместьях, попадаются также белошвейки и модистки (за неприступность добродетели которых я не поручусь). Но под масками все эти различия сглаживаются, видны только одни блестящие, веселые глазки; побывать на таком празднике, во всяком случае, интересно. Он оставит в вас несравненно более приятное воспоминание, чем раздушенные рауты нашей аристократии, которые как-то все на один лад, не блистают остроумием и не имеют непринужденного, задушевного характера, располагающего к веселью.
— Впрочем, — продолжал он, не видя, по выражению лица Ирены, чтобы она была уже согласна принять его предложение, — вы не обязаны особенно стесняться. Если вы будете чувствовать себя не в своей тарелке между нашими Bohemiens, то вы можете взглянуть на все это как на представление, окончания которого никто вас не обязывает ожидать. Я могу вам только сказать, что невеста Янсена и милая наша Анжелика обещали также быть в раю, а потому у вас не будет недостатка в почетной страже. Графиня, помогите мне убедить мадемуазель Ирену. Строгий дядюшка, конечно, противиться не будет.
71
Всегда одни и те же грузчики! Однако если вы еще больше не будете соблюдать приличия (фр.).
73
Что скажете, мое милое дитя? Это одна из самых экстравагантных идей мистера Шнеца… (Фр.)