— Это Стефанопулос! — воскликнул Феликс. — Кто такая его дама?
Анжелика пожала только плечами, видимо не желая отвечать. Впрочем, и без этой дамы не было недостатка в красавицах, которые, хотя и принадлежали к самым различным слоям общества, держали себя все без исключения прилично и скромно. К Феликсу подошел молодой архитектор и пожелал ему доброго вечера. На нем был красивый фламандский наряд. Спутницу его нельзя было назвать красавицей, но у нее была чрезвычайно умная и выразительная физиономия. Она была в костюме средневековой мещанки в большом чепце и с высоким воротничком на шее. Пара эта весьма грациозно танцевала старинный национальный гросфатер.
Коле также танцевал, но только «соло», в чрезвычайно забавном костюме. Он был одет святым Дионисием, который держит под мышкой собственную свою голову. Коле добыл себе большой кочан капусты,[87] раскрасил его и нарядил в парик из конского волоса. Вокруг собственной его головы было искусно прилажено сияние, с которого ниспадал золотой флер, закрывавший лицо. Издали казалось, что блестящий золотой диск укреплен непосредственно на туловище. Эта неграциозная, но смешная фигура прыгала в такт музыке между танцующими парами, отпуская по временам импровизированные остроты, и приставала в особенности к капуцину, который со своей стороны обнаруживал к святому мужу глубокое уважение, постоянно подвивал его табачком и изъявлял желание поцеловать отрубленную голову.
— Где же Шнец? — спросил Феликс.
Анжелика, по-видимому, не расслышала вопроса. Она в это время подходила к окну, около которого сидело несколько гостей и в том числе Янсен со своею невестою.
— Не правда ли, что на нее можно было бы молиться? — сказала шепотом художница, подводя Феликса к Янсену и Юлии, которые приветствовали его радостными возгласами.
Действительно, нельзя было представить себе ничего восхитительнее этой молодой еще девушки. Юлия, казалось, сияла в спокойном величии своей красоты. На ней было темно-малиновое бархатное платье с широкими рукавами. Единственным украшением прелестной обнаженной ее шеи, на которую ниспадали роскошные белокурые локоны, была тонкая цепочка венецианской работы. Феликсу показалось, что только сегодня в первый раз увидел он Юлию в полном блеске ее красоты. Янсен также в венецианском костюме стоял возле своей невесты. Фигура его, взятая сама по себе, была весьма характерна и выразительна, но близ Юлии он казался придворным кавалером, стоящим рядом с владетельною принцессою. Оба они не танцевали. Он — потому что не любил танцев; она — потому что не хотела танцевать ни с кем другим. Так как Эльфингер пустился опять отплясывать со своею дамою, то Юлия предложила Феликсу освободившийся возле нее стул и завязала с ним оживленный разговор, причем, к великому удивлению барона, по временам как-то многозначительно улыбалась, по-видимому, без всякой причины и делала коварные, загадочные намеки. Он как-то вскользь напомнил ей было о близкой разлуке, но она сделала вид, будто его не расслышала.
— Вы еще не встречались с поручиком? — внезапно спросила она. — Вам бы следовало с ним повидаться. Он искал вас по всему залу и теперь, вероятно, сидит в боковой комнате, за стаканом вина, чтобы утешиться.
Она улыбнулась и положила прелестную свою ручку в руку своего жениха, тогда как другая рука играла маленьким изящным веером.
Феликс встал. Им овладело беспокойное любопытство.
— Не хотите ли и вы отправиться в это святилище? — сказал он. — Можно бы было усесться за стол и поужинать.
— Может быть, вы найдете там для вас более интересное общество, — сказала, не глядя на него, Юлия. — Мы, старые жених и невеста, не пара такому щеголю-испанцу, который притом не обзавелся даже подходящей дамой. Ступайте туда одни. Мы еще успеем подоспеть вовремя.
Она приветливо кивнула головой; но во взгляде ее было так много лукавства, что барон в недоумении пожал плечами и, пробираясь через толпу танцующих, направился прямо в рай.
ГЛАВА V
Едва Феликс перешагнул через порог рая, как из угла знакомый ему голос произнес:
— Buenos tardes Señor don Felix[88] Вы являетесь немного поздно, но все же, надеюсь, еще успеете натанцеваться до упаду. Имею честь познакомить вас с вашею соотечественницею, настоящею гитаною: Señorita…[89]