Незнакомец. Может быть. Это им лучше знать.
Ганс. Так будет хорошо! Мы вам себя покажем, чертово отродье…
Гинц. Кто-то поет, верно, они это и есть.
Ганс. Идем отсюда, поговорим где-нибудь в другом месте.
Купец. Теперь уж поздно!
Мельхиор (поет за сценой):
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Входят Каспар и Мельхиор.
Xозяин (к Незнакомцу). Да вот и они, легки на помине! Сегодня их, впрочем, только двое. Музыкант, видно, где-то запропастился. Право, сударь, трактирщик, в сущности, пренесчастное создание. Он должен, не разбирая лица, подавать, что спрашивают, и угощать всем, что имеешь лучшего, другой раз просто самых отъявленных негодяев. Впрочем, я тоже себе на уме и так припрятал свою милашку, единственную дочь, что ее не найдет никакой лакомка. Сами знаете, есть пословица, что береженого и Бог бережет.
Каспар. Сегодня мне что-то очень тяжело и так грустно, как будто в жилах струится не кровь, а какой-то деготь. И самые песни твои стали мне даже противны! То, что меня прежде завлекало, кажется теперь так жалко, так ничтожно, что и желать-то его не стоит. Даже сладкий грех, божественное стремленье к запретному плоду не манит меня более. Какой-то туман спирает мне дыхание, в голове пусто… одним словом, такая тоска, что дело выходит совсем дрянь.
Мельхиор. А вот опохмелись-ка кровью винограда, так сам себя и не узнаешь. Или, может быть, тебе становится душно от того, что перед глазами торчат везде подлые хари этих торгашей.
Каспар. Нет, не в том суть. Правда, я не особенно охотно встречаюсь с этим, как его, что ли секретарем, которому я будто бы отравил жизнь. Ведь ты знаешь, что девушка привязалась ко мне сама, и я не сделал ни шагу для того, чтоб ей понравиться, а только не хотел оттолкнуть ее от себя. Дело в том, что все мне уж приелось и в ней, да и во всех вообще красотках, так что я охотно бросил бы этот городишко.
Я мир себе ареной бы избрал,
С орлами я понесся б вперегонку
Вместо того, чтоб насвистывать здесь воробьям…
А ты разве доволен своей участью?
Мельхиор. Мне здесь тоже все по горло надоело. Немножко вот только еще подзадоривало отбить невесту у этого противного мешка с перцем, не оттого, чтоб она мне нравилась, а так себе, назло этому дурню.
Ганс. Погоди, проклятая мазилка, ты мне уж…
Мельхиор. Вы, кажется, что-то про меня сказали?
Ганс. Ого! Да разве кто посмеет это сделать? Нет, такого знаменитого сердцееда всякий лучше и затрагивать не станет.
Мельхиор. Да и не советую! Вот, брат, посмотри, этот хвастунишка охотно бы со мной сцепился, да жаль, что трусость одолевает.
Ганс. Так погоди же, коли не здесь и не сейчас, а все же я расплачусь с тобой. Не бойся, придет время… Считайте, что я у вас в долгу… Сами вы жалкий хвастун. Леберехты были всегда исправными плательщиками… только они во всем любили надежные гарантии. Ха! Ха! Ха!
Гинц. А вот и третий!
За сценой слышна флейта.
Мельхиор. Брат Бальтазар играет там бесплатно вальс: Ганс с Гинцем как раз могут составить парочку. Дамочек-то ведь у них украли из-под носу.
Каспар. Оставь их: помни, что лежачего не бьют! В самом деле, как волшебно хороша эта музыка теперь, в ночной тишине, как она усмиряет все взволнованные чувства!.. Но отчего же она вдруг прервалась? Какой это там шум?
Мельхиор. Чу! Слышно бряцание шпаг.
Каспар. Кто-то стонет… Зовут на помощь…
Мельхиор. Все опять затихло!
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Вбегает Бальтазар, держа в правой руке обнаженную шпагу, а в левой флейту.
Мельхиор. Что, брат, там такое случилось?
Бальтазар. Добрый вечер, братцы! Вы спрашиваете, что случилось? Так себе, пустяки. Какой-то молодчик вздумал было запрещать мне играть на флейте. Теперь он успокоился, не будет больше совать нос куда не следует. Вина, подайте мне вина!
Ганс. Ну, я думаю, что чаша уж переполнилась! (Уходит.) Понятно.
Кунц. Никто и сомневаться не станет. Доброй ночи, господа.
(Уходит с Гинцем.)
Хозяин. Экое мне несчастье! Убили человека да еще у дверей моего дома.
(Уходит также вслед за тремя горожанами, поспешно убравшимися из трактира.)
Бальтазар. Чего торопишься, достойный муж? Успеешь еще прийти вовремя, чтобы полюбоваться вдоволь. Не бойся, зять от тебя теперь не убежит.
16
Как прелестно отражается в вине вся вселенная. Никогда не поймет этого тот, кто терзает себя постом и умничаньем. Раскупоривайте поэтому бутылки и дайте волю сердцам. Пусть ничем не скованный дух стремится в небесную высь (нем.).