Он обвел глазами комнату, которая далеко не имела уютного веселого вида: несмотря даже на светлый солнечный день, она напоминала собою погреб. Впечатление это еще более усиливалось странным убранством комнаты, вдоль стен которой было установлено несколько стульев, диван, обитый черной кожей, и источенный червями резной шкаф. Вместо вставленных в рамы картин и фотографий на когда-то выбеленных стенах, везде, где только было возможно, даже за печкой и на раме единственного окна, были наклеены самые причудливые силуэты, вырезанные из грубой черной бумаги. Это было самое пестрое сочетание фигур, изображавших людей самых разнородных сословий, представленных в большинстве случаев в самых уморительных положениях, вполне соответствующих, впрочем, их сословному характеру: ученые педанты, забияки студенты, артисты, женщины, духовные лица и солдаты — все одинаково были схвачены in flagranti[28] с их слабостями и грешками, предательски перенесены на бумагу и наклеены на стену. Художник должен был испытывать особое наслаждение, вырезая грубые, но тем не менее остроумные черты, которыми была наделена каждая отдельная фигура, и только крайняя многочисленность этой пестрой толпы, покрывавшей стены и начинавшей уже пробираться на закоптелый потолок, была способна вызвать даже в самой спокойной голове долгие лихорадочные сны.