Их дом на холме на несколько дней стал и нашим домом, а это позволило увидеть их жизнь и работу. Однажды они взяли нас с собой на работу. Самым главным здесь был д-р Грубый, которому подчинялась и группа западногерманских геологов. Он определял место бурения.
— А как вы это делаете? — опросили мы, очутившись в буше.
— Очень просто, — сказал он с улыбкой. — Беру шапку, бросаю ее в чащу, куда она упадет, там и бурим.
Это была, конечно, шутка. Мы хорошо знали, что он исползал на коленях с кайлом весь участок, несколько дней изучая состав почвы.
После определения места бурения к нему прокладывается дорога и перевозится буровое оборудование — затем уже начинается работа бурильщиков. Трехметровые образцы породы, поднятые с глубины 200–250 м, укладываются в ящики в порядке их подъема. Образцы все пронумерованы. Только когда глубина скважины достигает 250 м, собранные образцы увозятся и передаются фирме. Бурильщики по договору должны были пробурить 4 тыс. м породы. Главное условие — поднимать целые образцы породы. Это требовало немалого опыта и, конечно, сноровки, тем более что буры преодолевали такую твердую породу, как гнейс[27]. Это предъявляло значительные требования и к самим бурам. Бурильщики пользовались советскими установками СБА-500, которые привезли с собой. Западногерманские геологи иронически поглядывали на установки, которые были внушительных размеров и выглядели довольно громоздкими. Но наши бурильщики не обращали на это внимания. У них был опыт работы с этими машинами, и они верили в них. Через девять месяцев работы в невероятно трудных условиях они еще раз удостоверились, что на советские машины можно положиться. У чехословацких бурильщиков были самые лучшие результаты и ни одной аварии. А авария на 200-х м бурения означала потерю 40 тыс. западногерманских марок. Только один раз случилась неприятность на глубине 150 м, но механику через два дня удалось освободить прихваченный бур. Этот механик вообще был из числа самых замечательных людей, на его работу приходили смотреть и местные механики. Чешские бурильщики заслужили уважение всех, кто здесь работал. Они умело организовывали работу, точно соблюдали сроки даже в тяжелых условиях. То, что чехи пользовались расположением своих помощников-африканцев, которые с ними переезжали с места на место и гордились тем, что могли работать именно с ними, нельзя было считать случайностью. Через несколько месяцев они уже знали много чешских слов, а некоторые даже получили чешские имена. В чешской бригаде царила дружеская атмосфера. Местные рабочие так гордились своей работой, что не снимали белые каски даже в воскресенье, даже в самую страшную жару — и с достоинством вышагивали в них по улицам Лама-Кары.
Метрах в двух от буровой вышки, цистерны с водой и двигателя был натянут навес из брезента. Два колышка наклонно вбиты в землю. Он защищал от солнца. Но когда случался ливень, работу приходилось прекращать и прятаться в джипе. У каждого бурильщика было два помощника-африканца.
— А вам не страшно здесь ночью? — спрашивала я бурильщика из города Чески-Крумлов.
— Страшно или нестрашно, что от этого изменится, — смеялся он. — А впрочем, кого нам бояться?
— Например, змей или зверей.
— Зверей здесь нет, змей тоже немного. Видел нескольких, но на человека они не бросаются. Здесь только насекомые и скорпионы. Этих хватает. Летят на свет. Но должен сказать, что наши африканские друзья боятся оставаться здесь на ночь. Однажды произошел такой случай. Ночью прибегает один из моих помощников с безумными глазами и кричит, что его укусил скорпион. Я останавливаю двигатель, сажаю Бивоя, так его зовут, в джип и везу в город. В Лама-Каре вполне приличная больница, но сторож нас не пустил. Все равно там ночью нет врача. В конце концов позвал нам дежурную сестру. Она сразу поняла, в чем дело, но нужной сыворотки в больнице не оказалось. Написала ее название на листке бумаги и велела съездить за ней в аптеку. Разбудили аптекаря, купили сыворотку и скорее назад. Я его оставил в больнице, а сам вернулся к буру. Бивой приехал на другой день, как будто ничего не произошло. «Ты уже здоров?» — спросил я его. А он в ответ только блестит зубами. «Черт бы тебя побрал, укусил тебя скорпион или нет?» А он еще пуще заливается. «Ну, подожди, ты у меня получишь в следующий раз скорпиона!» Я так и не узнал, укусил его скорпион или нет. Только, думаю, если бы это произошло, он бы так легко не отделался. Но кто знает, эти люди очень выносливы.
Рассказывали и другой случай, который подтверждал, что работа в буше постоянно сопряжена с опасностью.
27
Гнейс — массивный, обычно полосчатый кристаллический сланец гранитоидного состава. —