С Венецией у Ганвье мало общего. Ее хижины на опорах стоят в лагуне Нокуэ, длиной 20 км и шириной 10 км, которую образует самая большая река Бенина Веме. Когда было основано селение, неизвестно. Его построили аизы, спасаясь от воинственных фон и йоруба и рабства. В борьбе за жизнь они отгородились от мира и тяжело за это поплатились. Таких селений в прибрежных лагунах десятки, но Ганвье — самое большое из них и самое известное. Причина тому — близость к Котону.
На берегу лагуны уже находились несколько туристов. Нам сказали, что единственная моторная лодка, принадлежащая туристскому обществу, ушла на осмотр селения с какой-то правительственной делегацией. В канцелярии — деревянной будке — предложили подождать или воспользоваться местным транспортом. За нашими переговорами внимательно наблюдала группа местных жителей, которые тут же обступили нас и стали предлагать свои услуги. Мы выбрали лодочника, запросившего 5 тыс. КФА. Но прежде чем мы успели ему отдать деньги, появился вездесущий хозяин. Энергично растолкав толпу, он забрал деньги и отсчитал лодочнику тысячу франков. Последний не протестовал, сунул деньги в карман и кивнул нам, чтобы мы следовали за ним.
Лодочник привел нас к пироге, в которой не было сидений. Он как будто бы и сам был удивлен этим открытием и беспомощно стоял минуту. Жители селения стали приносить доски и ящички. Один из них настойчиво предлагал нам ящик таких размеров, который вообще не мог поместиться в лодке. Лодочник под аккомпанемент всеобщего гама и советов устроил импровизированные сиденья, но теперь обнаружил, что пирога течет. Тут же кто-то принес кусок жести, а десяток ребятишек наперебой предлагали поехать с нами, чтобы вычерпывать воду из лодки. Лодочник выбрал самого маленького, тот со счастливой улыбкой прыгнул в лодку и без промедления приступил к работе. Когда пирога отчаливала от берега, на ее корме занял место второй лодочник. Нам было немного жутко, потому что кроме нас, двоих чехов, в небольшой лодочке оказались еще англичанин, японец и француз. Ее края были почти вровень с водой. У пироги не было киля, и она довольно нервно реагировала на малейшее движение. Мне казалось, что она вот-вот перевернется и нашей экскурсии придет конец. Но вскоре размеренные, ловкие движения гребцов, большие весла которых, похожие на круглые выбивалки, медленно погружались в водную гладь, нас успокоили. Их уверенность передалась и нам.
Мы пробирались по узкому каналу через камыши. Это было нечто вроде шоссе, соединявшего селение с берегом. Поэтому на нем царило большое оживление. В обоих направлениях двигались десятки лодок, которые везли рыбу, лес, всевозможную посуду и бочки, па веслах сидели и совсем маленькие мальчики и девочки, и взрослые мужчины и женщины. У некоторых на голове были огромные соломенные шляпы, которые издали напоминали зонтики от солнца. Настоящий зонтик мы видели на пироге, под которым важно восседал африканец в белой рубашке. Зонтик над ним держал мальчик. Это был учитель, который приезжал из Котону.
Длина необычной водной дороги до Ганвье составляла 4 км. Но время прошло незаметно, потому что вокруг нас постоянно что-то происходило. Когда за высокими густыми камышами появились соломенные крыши селения, сидевший на носу пироги лодочник отложил весло и сложил на коленях большие натруженные руки с распухшими суставами.
— What’s the matter?[30] — спросил англичанин.
Лодочник объяснил, что получил приказ от хозяина доставить нас в селение. Если же мы захотим продолжить путь и посмотреть Ганвье, мы должны заплатить ему.
Не знаю, был это выпад против хозяина или против нас. Англичанин начал что-то говорить о вымогательстве, но африканец молчал. Скорее всего он не понимал. Его помощник на корме безразлично смотрел вокруг, как будто его это не касалось, мальчик, наклонившись ко дну лодки, старательно вычерпывал воду. Японец вертелся во все стороны и фотографировал. Мы были готовы договориться с лодочником и доплатить ему, но француз вдруг заявил, что так мы никуда не попадем, с этими людьми надо действовать по-другому. И тут же нам это продемонстрировал. Он устремил на лодочника свирепый «взгляд и произнес медленно и решительно:
— Брось эту комедию и давай работай веслом, иначе заработаешь у меня, я об этом позабочусь!
Его слова, как ни странно, подействовали. Лодочник взял весло и сказал:
— А купите мне кока-колу?
— Конечно, — согласились все с облегчением, потому что после слов француза все испытывали некоторую неловкость.