Тимер вспомнил о девочке из-за леса и застыдился своих мыслей. Нет, он не забудет её, но будет вспоминать редко. Потому что он теперь другой – остался без матери. И только жена у него есть, самая ранимая, умная, заботливая. С платочком в сжатом кулаке. Из-за красных ногтей ему показалось – она сжимает красный платок. Но откуда у неё-то кровь? Достаточно того, что кровь идёт у него… И шла у матери…
– Где? – спросила она.
Тимер показал глазами на тумбочку. Жена развернула телеграмму, и Тимер, хоть и не хотел смотреть, всё равно из-за плеча увидел ЧЁРНЫЕ БУКВЫ на БЕЛОЙ БУМАГЕ. Они все были заглавные. В этом была леденящая душу непререкаемость… Тимер снял со спинки кровати полотенце, прижал к лицу и зарыдал. Он, казалось, только теперь поверил, окончательно поверил в ужасную весть…
День прошёл, как туча сквозь ворота… Жена уехала последним автобусом, взяв слово с Тимера, что он будет лежать, лежать, лежать, пока врачи не разрешат подняться… Он и лежал всю ночь, глядя, как в окне крутится блестящий шар звёзд.
А утром приехали друзья. Они были на этот раз притихшими, даже виноватыми, словно их просили достать Фекиле-апе волшебного лекарства, они могли, да забыли… Низам сел на стул, Миндуп встал у стены справа, а Русти около стола. Кашлянув, Низам протянул Тимеру сегодняшнюю газету. Тимер пожал плечами и увидел на четвёртой полосе внизу траурную рамку. Кто-то, видно, умер. Что ж, а у него мать умерла… Приглядевшись, Тимер понял – это сообщение о её смерти. Союз архитекторов Татарии разделяет его, Тимерово, горе. «Что ж, хорошо, разделяйте, – подумал Тимер. – В первый и последний раз имя моей матери в республиканской газете. Наборщики набирали. И спасибо – ничего не напутали. А то ещё напечатали бы – Фелиса… Фахерниса…»
– Как здоровье? – спросил Низам. Друзья, видимо, ещё в дороге решили говорить с Тимером только о его болезнях. Клин клином. – Пришли врачи к какому-нибудь определённому мнению?
– Да, – пробормотал Тимер. – Шли и пришли.
– Ну? Ну? – зашевелились Миндуп и Русти.
Тимер вернул газету Низаму – зачем она ему, Тимеру?..
– Выяснилось – кровь идёт из лёгких. С помощью трубки смотрели. Говорят, будут лечить лёгкие, только лёгкие.
– Хорошо, – сказал Миндуп. – Точный диагноз – это уже половина успеха.
– А у вас что нового? – тихо спросил Тимер. – Как дела? Как наш Союз архитекторов? – По тому, как нетерпеливый Миндуп оглянулся на Низама, Тимер понял, что новости есть, и может быть, даже важные. – Говорите! Окна у нас, наконец, побили?
Низам, раздумывая, заскрипел на стуле.
– Нет, окна в Союзе архитекторов никто ещё не бил, но вот Мардан-абый письмо написал. В вышестоящие инстанции.
– На кого? – поднял левую бровь Тимер. – Я не удивлён, что он мог телегу накатать. Но на кого? По-моему, при нашем болоте и не на кого!
– Если ты не отказываешь нам всем в таланте, – сказал Русти, – то хотя бы на талант.
– На весь Союз архитекторов, – негромко заржал Миндуп. – Слон, осёл, червяк, бактерия!..
– Погоди, – важно остановил его Низам. – Я расскажу. Мардан-абый пытается доказать, что наши проекты абсурдны и вредны, вне татарских традиций, и даже вне русских традиций. И кафе Миндупа – его должны были вот-вот начать строить… И проект кукольного театра. – Низам кивнул на Русти. – Его должна ещё утвердить Москва. Ну, и моя фабрика для пошива ичигов[15]». На всё набросился.
– Не понимаю, – недоверчиво улыбнулся Тимер. – А доказательства?
– Какие тут доказательства. Бьёт цитатами. И самое интересное, наши работы не противоречат ни одной цитате.
– Чего ж тогда расстраиваетесь? Пожалейте старика.
– Потом пожалеем. А пока видишь в чём дело – он так написал своё письмо, что вопрос могут решить только специалисты. Поэтому письмо переслали в Союз архитекторов, то есть к нам же, назад. Но ведь надо объяснить, что наши проекты не противоречат хорошим цитатам, а наоборот. Человек, которого назначили рассмотреть жалобу, просит полтора месяца для подготовки обоснованного доклада. И это правильно, товарищи, тут нельзя на бегу.
– Да взял бы, выкрал «телегу»… Порвал, – не удержался Миндуп. – Нету и всё!
– Не имею права. Тем более – она и против меня, товарищи. Тем более человек назначен, машина закрутилась…
– Моё кафе, моё кафе!.. – страдальчески закатил глаза Миндуп. – Начали рыть подвал – бросили. Бульдозеры стоят. Прожектор кто-то вывернул. Это ещё ничего, если только полтора месяца… Ведь результаты проверки пойдут туда, наверх, а там, пока решат… может, месяц пройдёт, может, два. А может, и полгода.