– А знаешь, откуда берутся бриллианты? Из алмазов, дорогая. Его природный вид дорабатывают и делают красоту. Я тебя тоже доработаю. Совсем немного осталось. А уж останешься ты им или нет – решать тебе, – он убирает мои волосы за спину, прикасаясь губами в шее. Большие руки очерчивают живот, поднимаются по рёбрам и сжимают грудь. В спину мне упирается твёрдый возбуждённый член.
Мы стоим так какое-то время. Бандит прижимает меня к себе, целует ключицу, водит языком по ней.
Молю, чтобы эти бриллианты застряли у него между зубов, а лучше, если он подавиться ими. Наилучшего варианта и не придумаешь.
Но нет. Всё остаётся на мне.
– Это будет тяжёлая неделя, – я вижу, как сжимается от злости его челюсть. Глаза горят похотью, руки продолжают держать крепко. Он некоторое время разглядывает меня, а сзади – увеличивает свои размеры твёрдый член.
Но наконец, Даниил отрывается от меня, берёт за руку, ведёт в комнату. На постели опять лежит какой-то свёрток. Он разворачивает его, узнаю свой купальник.
Протягивает:
– Надевай.
Надеваю при нём, потому что как бы я не бросала красноречивые взгляды на мужчину, он ясно дал понять, что будет смотреть.
Смотреть внимательно, запоминая каждую деталь. Дышать учащено так, что развитая мускулатура будет казаться намного внушительнее, чем была. Пожирать меня глазами. А затем снова крепко взять за руку, как будто бы я куда-нибудь убегу, привести на кухню, усадить за небольшой стол с кружевной белой скатертью и приказать:
– Ешь.
Глава 15.
С тех пор как я оказалась в доме бандитов прошла неделя. Я не могу сказать, что пропустила через себя все муки ада, но моя жизнь не была спокойной. Мой распорядок, как и было обозначено в том договоре, проходил примерно одинаково по всем пунктам, за исключением интимной близости.
Вставала рано, мазалась той дрянью с частицами настоящих бриллиантов и сияла сутками напролёт, пока вода не смывала их. Но с каждым днём это становилось делать трудно, потому как мелкая пыль будто бы вживалась в мою кожу. Однажды я не выдержала и сказала Даниилу, этому чёрту и демону в одном лице, что не могу больше, но он не стал меня слушать и сам с удовольствием измазал вновь.
Как и было оговорено, я готовила по утрам горячую ванную, а когда Даниил садился в неё своим могучим отшлифованным телом, ждала властного приказа, чтобы… чтобы помыть его и сделать тот долбанный горловой минет, который был указан в договоре, но на моё счастье, бандит выпроваживал из комнаты, грубо бросая: «Вон!»
Я носила ему кофе. Одевала, начиная с дорогого нижнего белья и заканчивая обувью.
Да, я как послушная домашняя зверушка подносила начищенные до блеска туфли и обувала своего Хозяина.
Это было унизительно. И вспоминая каждый раз тот звонок в ванной, я через силу уговаривала себя.
Варя, сделай это.
Держи себя в руках.
Не косись на большой разделочный нож, который стоит в специальной подставке на кухонном столе.
Ты должна, а иначе твои друзья пострадают.
Только это останавливало меня.
Женька и Олег – родные, любимые.
Я была рядом с Даниилом утром, иногда в обеденное время и по вечерам, когда он отдавал приказы. За завтраком, бережно укладывала салфетку на колени, подавала сок, ложку и вилку, да много чего. И я понимала, что это делается только для того, чтобы я наклонялась и крутилась, выставляя себя напоказ. А братья с интересом разглядывали меня. Даниил – пожирал помутневшими от похоти глазами, а Глеб – наверное, потому что не на что было больше смотреть.
Наряды на мне были откровенные, каждый день разные. То чёрный, почти прозрачный пеньюар, то белый, так же едва прикрывающий грудь, попу. Туфли на высоком каблуке. Распущенные волосы.
Привычный высокий пучок, который я старательно делала утром, рассыпался, стоило только Даниилу зажать меня в углу своей комнаты, сорвать резинку с волос и рыкнуть: «Никаких пучков! Только распущенные волосы».
Стирка его личных вещей, уборка в комнате, мелкие поручения.
Я оказалась в рабстве.