Путешествуя без лишней спешки путники прибыли в Лондон ближе к вечеру. Экипаж остановился перед квартирой Джулиана на Кларджес-стрит. Мод сказала, что возвращается в Беллегард послезавтра и будет счастлива ехать вместе с ним, если он к этому дню закончит свои дела. Кестрель поблагодарил и вошёл в дом.
Он с удовольствием прогулялся бы по Грин-парку, чтобы размять ноги, но сейчас лучше было не показываться на публике.
- Меня ни для кого нет дома, – сказал он Брокеру. – Если я начну принимать визитёров, то у меня отбою не будет от расспросов от убийстве, – он подошёл к окну и задёрнул шторы, чтобы его нельзя было увидеть с улицы. – Как хорошо вернуться. Я скучал по уличному шуму и гаму. Деревенская тишина и покой ужасно действуют на нервы. Ни звука, кроме пения птиц, а ведь они начинают голосить ни свет, ни заря! Ещё одна предрассветная симфония, и я бы швырнул в них кочергой.
Брокер считал, что утренние птичьи трели звучат очень мило – в такое расположение духа привела его Молли.
- Я подумал, сэр, что как распакую вещи и приведу квартиру в порядок, мне стоит побывать на рынке и купить кое-какое тряпье на завтра. Я не могу идти в таком виде.
- Да, в самом деле. Я уже представляю тебя в пиратской повязке на голове и серьгой в ухе, но думаю для английского вора это слишком красочно.
На дверями одной лавки недалеко от Стрэнда красовалась вывеска с тремя золотыми шарами. Внутри – длинная узкая комната, мебель в которой была нагромождена так, будто кто-то собирался разводить костёр. Вдоль стен стояли столы, заваленные мелкими предметами – книгами, лампами, фарфоровыми статуэтками, дорожными несессерами. Вещи побольше – трости, кочерги – торчали из проходов. Ценности, вроде часов или ювелирных украшений, были заперты в шкафах. Сайлас Ворп не доверял людям. Свет, что пробивался через одно грязное оконце, иссякал, не в силах освятить противоположный конец комнаты. Там горела масляная лампа, отбрасывая зловещие отсветы на большое белое лицо ломбардщика.
Ворп зевнул. Сегодня дела шли ни шатко, ни валко. С утра у него успела побывать лишь молодая парочка – они ходили под руку и то и дело натыкались на товар. Собираются пожениться, но будут бедны – решил Ворп. Они с тоской глядели то на одну вещь, то на другую, но не потратили ни фартинга. Он был прав. Наконец, парочка собралась выходить – всё так же под руку. Только что появившийся в дверях молодой человек, приподнял шапку и шагнул в сторону, позволяя им пройти.
Ворп бросил взгляд на молодого человека, и по его лицу расплылась широкая улыбка.
- Глазам своим не верю! – воскликнул он глубоким, благозвучным голосом, – Брокер!
- Привет, мистер Ворп! – Брокер прошел дальше, ловко огибая выставленный товар. – Выглядите очень важно, должен сказать. Дела идут хорошо?
- Мой дорогой мальчик, я едва удерживаюсь на плаву. Всё так же как прежде – кое-как свожу концы с концами. Но ты – где ты был все эти годы? – Он наклонился над конторкой и сочувственно прошептал. – Гостил у короля?[50]
Брокер придал лицу умильно-жалостное выражение.
- Я хотел бы не вспоминать об этом, если вы не против. Хочу оставить это позади.
- Конечно, мой мальчик, конечно. Такое случается порой даже с лучшими из нас. Лучше двигаться дальше, а? – он снова понизил голос. – У тебя нет ничего, о чём я бы мог позаботиться? Потому что сейчас самое время, потому что тут ни одного покупателя, что могли бы… отвлечь моё внимание.
Брокер воровато оглянулся, потом полез в карман и достал серебряную табакерку.
- Гляньте-ка на это, мистер Ворп.
- Весьма недурно, весьма. Жаль на такие вещи очень небольшой спрос.
Они немного поторговались – Брокер ныл, Ворп с сожалением качал головой.
- Я хотел бы дать больше, мой мальчик, я хотел бы, – говорил он, – но времена сейчас тяжёлые, ты же понимаешь, и на серебро меньше охотников, чем прежде.
Наконец, они договорились. Брокер сунул деньги в карман и уже собирался было попрощаться с Вопром, как будто что-то вспомнил.
- Мистер Ворп, есть кое-что, что я хочу знать, и подумал, что вы могли бы мне это рассказать.
- Конечно, я был бы рад помочь, если смогу. В чём дело?
- Ну… – тихо сказал Брокер, – есть одна коробка для побрякушек, чёрно-золотая, японская. Я слышал, её заложили здесь. Вы знаете что-нибудь об этом?
- Честное слово, сколько интересного в этой шкатулке. Должно быть, она стоит куда больше, чем я представлял. Боюсь, у меня её больше нет. Главный забрал себе.
- Ну и ладно. Мне нужна-то не сама шкатулка, а то, кто её заложил.
- Я понимаю, – Ворп хитро улыбнулся. – Если бы я был парнем твоих лет, я бы тоже её искал. Она и правда была лакомым кусочком.
50
В оригинале эта фраза звучит более красочно – «Been polishing the King's iron with your eyebrows, have you?» (досл. «Полировал королевское железо своими бровями?») Насколько я понял, под «королевским железом» тут понимается решётка в окне тюрьмы, а заключённый «полирует» её, когда годами регулярно прижимается лицом, разглядывая, что происходит на свободе. В общем, некий аналог нашего «неба в клеточку». Я подумал над вариантами «Таскал кандалы?» (без лишних домыслов, но как-то пресно), «Был героем романа?» (отсылка на уже помянутые в книге ньюгейтские романы) и «Гостил у короля?» (ел и жил за казённый счёт, да и король из оригинального выражения сохраняется), и в итоге остановился на последнем.