Если было важно проследить за каждой малейшей деталью штабной подготовки похода на Данию и Норвегию, то после 2 апреля не менее важно было и максимально замаскировать следы подготовки самой операции в Германии. Переброска войск к портам и погрузка на суда в поздние вечерние часы и по ночам вызывали большие трудности. А представьте себе трудности переброски немецких войск к датской границе! Ведь к началу молниеносной операции, рано утром 9 апреля, они должны были находиться у самого Юлланда[37].
Чтобы скрыть то, что происходит в действительности, все передвижения войск осуществлялись под видом маневров. Войсковые подразделения были одеты в выходную форму; повсюду бросались в глаза посредники с белыми повязками на рукаве. Учения проводились так, чтобы никто не подумал, будто северному соседу что-то угрожает. Даже самый наблюдательный вражеский глаз не приметил бы ничего необычного на датско-германской границе. Строжайшим образом проверялась и военная корреспонденция. Каждое нарушение установленных правил пользования полевой почтой рассматривалось как государственная измена. При переездах на поездах и в автобусах никому из военнослужащих не разрешалось высовываться из окна в головном уборе. Запрещалось ставить на вагонах какие-либо знаки или надписи Офицеры контрразведки самым тщательным образом следили за тем, чтобы правила секретности скрупулезно соблюдались.
Командиры частей и подразделений томились в ожидании конца «учений», не зная, когда их наконец погрузят в эшелоны и подтянут к самой датской границе. Железнодорожные машинисты вели поезда, не имея никакого представления о том, куда идет данный состав. Им назывались лишь такие пункты, которые ничего не говорили о конечной цели. Обычно на самых заброшенных станциях поезд останавливал представитель штаба группы 21. Он предъявлял свой документ, передавал старшим офицерам по поезду приказы и карты с обозначением дальнейшего маршрута. И будьте добры, выполняйте…
Незадолго до того, как немецкие войска пересекли границу и вторглись в пределы Дании, на основные военные объекты и узловые станции проникли диверсанты из полка «Бранденбург». Прибегнув к военной хитрости, с помошью хлороформа они ликвидировали датских часовых. И когда к этим объектам подошли основные немецкие силы, они не встретили никакого сопротивления. Немцы позаботились и о том, чтобы датчане не взорвали важный железнодорожный мост у Вордингборга. В 03.00 9 апреля группа немецких парашютистов выбросилась здесь и, перебив часовых, захватила мост.
В самый разгар сосредоточения сил, 8 апреля, случилось нечто совершенно непредвиденное. Пароход «Рио-де-Жанейро», на котором в Норвегию направлялись немецкие войска, был торпедирован у южного побережья Норвегии. Солдат и военное имущество удалось выгрузить на берег. Берлин был в смятении. Теперь норвежцы обязательно узнают, в чем дело, тем более что всего лишь за несколько дней до этого норвежские власти интернировали немецкую подводную лодку 1Л-21, севшую на мель у Линдеснеса. Если бы норвежцы прислушались к заявлениям некоторых спасенных немецких солдат, они поняли бы, что их ожидает. Ведь солдаты говорили, что направлялись к Бергену для защиты норвежцев от «опасных англичан».
Разумеется, предательством тут и не пахло. Просто экипаж и все находившиеся на судне солдаты были специально дезориентированы. Сначала «Рио-де-Жанейро» держал курс на Борнхольм, а когда судно вошло в датские проливы, представитель командования сообщил любознательной команде, что они идут в Ирландию. Эта иллюзия должна была поддерживаться у людей до утра 9 апреля. Но произошло неожиданное. Пароход был торпедирован польской подводной лодкой.
Прибывший к месту высадки полицейский инспектор попытался узнать, куда эти господа военные держали путь. Среди спасенных оказалось много таких людей, которые понимали, что интересы родины окажутся в величайшей опасности, если в нейтральном государстве узнают, что немцы готовят удар в спину англичанам через Ирландию. И поэтому кто-то решил выдумать историю, которая звучала бы убедительно и вместе с тем направляла бы норвежцев на ложный путь.
— Так куда же вы направлялись? — задал свой вопрос полицейский инспектор.
— В Берген, в Берген, защитить Норвегию от англичан, — послышалось в ответ.
Почему норвежцы ничего не предприняли ни в Бергене, ни в других местах, неизвестно, но, во всяком случае, немецкое командование зря проклинало моряков с «Рио-де-Жанейро» за то, что они не могли держать язык за зубами.
В общем, операция развивалась плохо. У Оскарсборга немцы потеряли крейсер «Блюхер», и был момент, когда казалось, что вторжение близко к провалу не только на море, но и в воздухе. В то время, когда немецкие самолеты уже летели на Ольберг и Ставангер, как предусматривалось программой, в главную штаб-квартиру в Гамбурге из Норвегии пришла шифровка, адресованная парашютным войскам, уже находившимся на пути к Осло: «Возвращайтесь из-за погоды». И командование 10-го авиакорпуса, засевшее в «Эспланаде», не сумело придумать ничего лучшего, как телеграфировать уже вылетевшей эскадре: «Всем возвратиться». Это было сделано по приказу Геринга. Он не хотел зря рисковать специальными войсками, которые должны были понадобиться во время предстоящего похода на Запад.