Преобладающее количество храмов посвящено, конечно, культу чадоподательницы Сун-цзы няннян, особо вездесущей и наиболее из всех почитаемой. Это божество китайская фантазия сопрягла с полуисторическим прошлым и, исходя из предания, гласившего, что у основателя династии Чжоу (XII в. до н. э.) Вэнь-вана было сто детей мужского пола, придала божеству плодовитости образ супруги этого князя. В одном из храмов этого культа изображена чета этих счастливых супругов в облачениях, подаренных какой-то верующей (видимо, в благодарность за полученную помощь) и одетых поверх скульптурного одеяния. Перед супругами в ящике лежат деревянные, бумажные и глиняные изображения младенцев исключительно мужского пола (девочки потомством вообще не считаются, а, наоборот, рассматриваются как убыточный товар, который вскармливается и воспитывается не для себя). Эти фигурки уносятся просительницами из храма в виде благодати, способствующей деторождению, а затем, по воздействии, возвращаются обратно в тройном или удесятеренном количестве и, конечно, при соответствующих дарах храму и монахам его.
По обе стороны от богини располагается ее свита, иногда в полном составе: богини, исцеляющие детей от всевозможных болезней, с аксессуарами, указывающими на их специальность.
Почти во всех храмах (а их — масса) я наблюдаю все тот же синкретический хаос, т. е. полное смешение всех «трех учений» (сань-цзяо): конфуцианства, даосизма и буддизма. Впрочем, к нелогичности такого порядка китайская религия вполне равнодушна: в ней, собственно, каждый молящийся — сам себе жрец.
Напротив храма Лазоревой зари (Бисясы), посвященного культу Бися-юань-цзюнь[37], прилепился в скале Грот белых облаков, причудливое соединение архитектуры с естественными выступами самой скалы. На противоположном утесе огромными знаками высечена надпись, сделанная во время посещения Тайшаня танским императором Сюань-цзуном. Памятник прекрасно сохранился и выглядит внушительно. Неподалеку от вершины расположен храм даосской феи Сиванму, божества весьма популярного. Этот мифический персонаж к тому же часто встречается в литературных произведениях. Сиванму — фея далеких Западных гор. В ее садах цветет вечный персик, дающий плод раз в три тысячи лет, которым и насыщает фея свое долголетнее существо[38]. В свите царицы — целый сонм фей, однако в храме довольствуются четырьмя. Дабы Владычица Запада не слишком скучала о своем далеком царстве, перед ее алтарем тоже сооружены театральные подмостки.
Добираемся, наконец, до вершины горы. Она совершенно потерялась под неуклюжим давлением только что выстроенных и еще недостроенных храмов, весьма посредственной архитектуры. Получилось нечто плоское, асимметричное, громоздкое.
На стене, сделанной в предотвращение самоубийств, надпись: «Запрещается кончать с собой». Рядом — указ губернатора о воспрещении самоубийств («Только глупый народ на это и способен»). Эти меры, оказывается, вызваны существующим поверьем, согласно которому, бросившись в бездну с этой вершины, можно тем самым избавить своих родителей от болезни и смерти. Приняв во внимание, что безграничное почитание старших составляет основу всей китайской морали, можно себе представить, во что обходится Китаю эта дикость суеверия! Трудно поверить, что кошмар этот — реальность, а не очередная легенда.
Останавливаемся в совершенно новом храме Юй-хуанди, даосского Верховного владыки. Любезный даос-настоятель отводит нам уютную келью, с окном-панорамой на горы. То, что келья храма-монастыря превращается, таким образом, в номер гостиницы и в ней останавливаются к тому же иностранцы, которых, надо сказать, никто в свой семейный дом не примет, никого не смущает и профанацией божьего храма отнюдь не считается. Нам же подобный рационализм только на руку: приятна поэзия храма, а главное — всегда есть, что наблюдать и чему учиться. Зайдя в келью настоятеля, я прежде всего обратил внимание на огромный знак Фо (Будда).
Настоятель — вполне грамотный даос-монах — нимало не смущен подобным смешением религиозных формул и благодушно объясняет, что этот знак ему преподнес какой-то наивный почитатель (очевидно, каллиграф — любитель больших кистей и громадных иероглифов).
Храм уже почти полностью «населен» новехонькими статуями, преимущественно даосских божеств. Даосский культ — это религиозная форма даосизма и, конечно, отнюдь не связан с его философской системой, созданной величайшими мыслителями Китая и идущей сквозь века. Религия, конечно, и близко не подходит к философским статьям даосизма, а питается исключительно его отклонениями в мистику, как-то: овладение магией, алхимические поиски пилюли бессмертия, превращение в ангелоподобное блаженное существо, повелевание нечистой силой и всеми тайнами природы и т. п., а главное — той богатейшей сказочной эпопеей, которую создали на почве даосизма народное творчество и писатели-мистики.
37
Бися-юань-цзюнь — одна из подательниц детей и охранительница их, дочь бога горы Тайшань.
38
О прообразе богини Сиванму существуют весьма различные взгляды: у одних это «царица Савская», у других — греческая Гера и пр. Шаванн считал, что Сиванму — имя народа или государя, названного именем этого народа. По мнению Масперо, Сиванму — богиня болезней, проживающая в западной части мира