Китай, «Срединное царство», есть нечто единое по своей культуре, которая ни в чем не напоминает и не должна напоминать варваров-соседей. Эта культура родилась в наших недрах, в глубине веков, когда людьми правили совершенные государи[42]. Сама личность этих идеальных первых китайских монархов создавала им абсолютный авторитет. Они не нуждались поэтому в принуждении и насилии (просто было стыдно им противоречить) и правили народом «спустя рукава», что в китайском понимании лишено иронии и означает, собственно, что они «пальцем не шевельнули» для того, чтобы в мире был порядок, ибо этот порядок складывался «сам собой».
Затем пришли лихие времена. Со смертью совершенных людей их место на троне заняли их дети и далее — всяческие узурпаторы, которые не могли справиться с людским хаосом, и он воцарился на месте древнего порядка, приведя Китай к тому удручающему положению, в котором уничтожены все человеческие устои (сын убивает отца, клятва дается только для усыпления бдительности и нарушается тотчас после торжественной церемонии; все слова оторвались от своих значений: брат не брат, отец не отец, государь не государь и т. д.). Так дальше жить нельзя. Что же делать?
Надо восстановить равновесие, существовавшее при древних совершенных правителях, но так как их более нет, то надо создать ученую интеллигенцию, которая на должностях министров и губернаторов будет фактически править народом, посредничая между ним и государем. Чтобы сформировать такого человека, ближайшим образом напоминающего древних «совершенных», ему надо прежде всего преподать их искусство правления. Значит, надо читать древние книги об этих идеальных монархах, углубляясь в них как в откровение. Вооружившись книгой-документом, надо вчитаться в каждую ее букву, не упускать ни явно выраженного, ни подразумеваемого. Следовательно, надо определенным образом трактовать текст, чтобы понимать его так, как его понимали в древности. Конфуций, обрабатывая древние книги, вычеркнул из них все, что ему мешало, и было недостаточно древним, и с этой уверенностью, что вычеркнуто только негодное, конфуцианство прожило до сих пор.
Проникнувшись сознанием идеальной правды, заключенной в древних текстах, такой, наилучше подготовленный ученый должен отразить ее как зеркало в современной жизни. Тогда «правое и неправое», добро и зло — все получит свои непререкаемые формы, и хаос упразднится. В этом именно свете правды и должно совершаться настоящее правление людьми, вмешательство в неправильности жизни, искоренение ее зол и водворение древней гармонии. Человек, идущий по пути совершенствования от совершенного человека древности к совершенному человеку современности (что в конфуцианской терминологии именуется как путь, дао), должен быть неукоснительно прям (прилагательное от дао — прямой) в своих отношениях к людям. Ни при каких обстоятельствах он не должен отклоняться от истинных норм поведения, выведенного Конфуцием также из древних книг. Человек, «преображенный учением», ученый, должен быть воплощенной нормой жизни, судьей и правителем людей.
Таков принцип всей конфуцианской культуры: вэнь-хуа, или «переработка человека на основе мудрого, древнего слова и просвещения». Углубляясь в изучение древних откровений, подражая идеальным людям древности, человек выпрямляет свою природу, уничтожает все отклонения в себе самом, потом в своей семье, становится пригодным к управлению народом, руководит им и совершенствует государство. Получается прямая линия, ведущая к счастью на земле, исходной точкой которой является вэнь — литература — откровение — книга.
«Я ничего не могу прибавить, а могу лишь передать», — говорит Конфуций. — «Я верю в древние времена и люблю их».
42
Легендарные первые китайские монархи, воплощенные в героических народных преданиях: Яо, Шунь, Юй, Чэн Тан и, особенно, Вэнь-ван, который якобы создал то самое идеальное государство, традиции которого проповедовал Конфуций.