Глава IV
ХЭНАНЬ — СТРАНА ВЕЛИКОГО ЛЕССА[57]
18 июля. Утром находим громадные визитные карточки с громадными знаками, обозначающими губернатора. Это означает прощальный визит в януцзюй. Едем. Долго беседуем на темы весьма разнообразные: о барометре, о нашем маршруте, о китайской стилистике и т.д. На прощание нам преподносят по эстампажу с редчайшей стелы киданьского письма[58].
Киданьские письмена, равно как и древние памятники монгольского квадратного письма, которые мы уже столько раз на нашем пути находим в состоянии полного забвения, чрезвычайно важны для изучения истории Китая. В истории Китая войны сыграли немалую роль. Выражение «у стен недвижного Китая» — только выражение и ничего больше. В истории мира никогда не было недвижных культур. Китаю никогда не позволяли не двигаться, а то, что называют «недвижным Китаем», — есть на самом деле поразительная и чрезвычайно характерная для Китая устойчивость его культурной мощи. Иноземные письмена, в том числе и киданьские, интересны, прежде всего, именно с этой точки зрения.
Кочевники всех племен и времен покоряли Китай своему владычеству, влезали на богдыханский трон и правили страной, как своей вотчиной, целыми сотнями лет. По странной, хотя исторически и состоятельной прихоти судьбы, даже имя страны Китай (Катай), а также русское титулование китайских императоров богдыханами, обозначают, первое — кочевников китаев (киданей), захвативших часть страны в X в., а второе — монгольских властителей XIII и особенно последующих веков.
Однако и под иноземным игом внутренняя жизнь Китая оставалась верной своим традициям. Культурный Китай терпел власть захватчиков, как терпят власть бандитов попавшие к ним в плен. Ренегаты, почуявшие поблажки, конечно, действовали в духе угнетателей, но ничего не могли поделать с внутренней стойкостью культурного китайца, который смотрел на все происходившее, как на кошмар, от которого, если не он, то его потомки, конечно, освободятся. Изучались те же книги, писались те же трактаты, слагались те же стихи. Народ пел те же песни, смотрел те же театральные представления, слушал те же предания родной старины. Под кулаком захватчиков Юаней процветали потерявшие свою эгиду мирные, культурные Суны. А «государственный» язык и новые веяния — за немногими, и то не без оговорок, исключениями — жили только, пока жил террор.
Более того, Китай не только сохранил полностью свою национальную самобытную культуру, но и китаизировал самих захватчиков, и настолько, что некоторые из них забыли и свой язык, и свою историю, а их собственные имена в китайском обличье стали прямо неузнаваемы. Нынешнему исследователю их истории нужно ломать себе голову (и часто безрезультатно) для того, чтобы дознаться, где лежит оригинал столь плотно китаизированного материала. Таков и этот образец киданьского письма, кстати сказать, почти неизвестного в Европе. Этот сюрприз нас весьма тронул. Вообще наше путешествие можно назвать трудовой научной миссией среди людей, всюду стремящихся сделать все возможное, чтобы быть приятными и полезными.
Итак, наш ближайший маршрут: по железной дороге через Чжэнчжоу до Сышуйсяня, затем телегами на Лоян (Хэнаньфу) и далее на юг в Лунмынь, Драконовы ворота — центр археологической миссии Шаванна.
19 июля. Железная дорога из Кайфына на Лоян строится франко-бельгийским обществом. На вокзале и в поезде все служащие — французы или бельгийцы. В вагоне первого класса удобно, покойно. Какой-то важный чиновник, вздев огромные черепаховые очки, читает иллюстрированный журнал. В соседнем купе изящная, хрупкая китаяночка, на козьих ножках, едет, очевидно, со своей мамкой. Обильная косметика странно сочетается в китаянках с подчеркнутой пугливостью и вычурной суровостью лица и фигуры.
Со своим соседом я живо разговорился. Он — из провинции Гуйчжоу и рассказал много интересного об инородцах.
Меня всегда радует эта легкость, с которой в Китае удается завести разговор с совершенно незнакомыми людьми. Китайцы приветливы и словоохотливы, демократичны. Отличные, умные люди на каждом шагу.
57
Китайские географы выделяют Лессовое плато как один из отчетливо выраженных географических районов КНР, отмечая, что «находящиеся в пределах Лессового плато долины рек Вэйхэ и Фыньхэ были центрами зарождения и расцвета древней китайской культуры» (Чу Шао-тан,