Этот факт императорского покровительства, оказанного театру, весьма характерен для Китая, где театральному искусству, особенно же его основе — древней музыке, во все времена придавалось прямо-таки государственное значение.
Так, например, в IX в. был учрежден музыкальный приказ, в котором были представлены чуть не все страны Азии с их диковинными инструментами, несомненно, оставившими след и в китайском театре.
Еще в ханьскую эпоху была основана специальная музыкальная палата юэфу, ведающая собиранием и обработкой народных песен на предмет включения их в репертуар дворцовой музыки. Начало этой традиции идет от Конфуция. Конфуций учил своих учеников музыке, возведя ее в число обязательных дисциплин, ибо музыка — это веяние древности, способ лицезрения древности без слов. Для Конфуция музыка была неизменной спутницей, вдохновительницей и завершительницей ли, т. е. образцового поведения, основанного на высшем постижении идеала древности. Конфуций, слушая древнюю музыку, испытывал высшее наслаждение. В «Книге бесед и суждений» («Луньюй») рассказывается следующее: «Конфуций в уделе Ци услыхал древнюю музыку и три месяца затем не знал вкуса мяса. ”Не думал, — сказал он, — что музыка может дойти до таких высот”. В другой раз он, слыша древнюю музыку, потерял самообладание от избытка чувств и просил ее прекратить».
Во дворцах императоров вместе с культом Конфуция продолжались и традиции конфуцианской музыки. Следы этого культа, в виде, например, великолепного набора инструментов строгой ритуальной музыки я видел в Пекине. Маньчжурские императоры также старались воскресить эту классическую, но мертвую музыку, устроив в своих дворцах пышные, сделанные по самым ученым трактатам, наборы древних музыкальных инструментов.
Культ уставной музыки сохранился в изящной классической литературе в виде од, поэтических и прозаических трактатов, посвященных музыке.
Однако конфуцианский канон высшей музыки, имеющей целью вызвать в человеке ощущение мировой гармонии, был достаточно извращен уже при жизни Конфуция, а тем более в последующие века. Вот характерный текст из классической книги о церемониях («Лицзи»): «В нынешней музыке мимы подходят и отходят сгибаясь. Дошло до шутов, карликов — они словно обезьяны! Вместе у них и мужчины, и женщины: понятия не имеют об отношениях между отцом и сыном. После музыки нельзя о ней ничего сказать и тем более, говорить о древности. Вот какова нынешняя музыка!» Китайская история хранит имена актеров-музыкантов, боровшихся за продолжение древних традиций в музыке, за ее идеальную чистоту и строгую уставность. В VI в. жил великий музыкант — актер Вань Бао-чан[62]. В своем искусстве этот человек был положительно виртуозен, играл на чем попало, на чашках и тарелках, чем приводил всех в неистовое изумление, ибо умел выявить тональность на любом предмете лучше, чем профессионал на наилучшем инструменте. К его времени оказалось, что музыкальная система пришла в полное расстройство, и государству, хранящему общеобязательный культурный завет Конфуция, следовало немедленно установить официальный музыкальный регламент для жертвоприношений. И вот Вань, хотя его профессия актера была совершенно неприемлемой для государственной деятельности, был привлечен к этому государственному совещанию. Вань произнес страстную речь о том, что, когда в музыку вносится явная печаль или явный ропот, эта музыка — сплошной разврат и в ней нет тех благородно уставных звуков откровения, исходящего из древности, о которых учил Конфуций. И он просил разрешения реорганизовать всю музыку придворного ритуала на точнейших математических данных древности. Он написал трактат в 64 тома, обсуждавший полностью теорию гаммы и тембра в зависимости от длины струн и размещения колков. Всего у него получилось 84 основные музыкальные мелодии и 1800 их вариантов. Понятно, что все давались диву, ибо как можно восстановить давно уже забытое искусство[63], и зло над ним посмеивались. Предложили ему самому исполнить эту музыку, рассчитывая, что тут все его выкладки потерпят аварию.
62
Интересна судьба этого знаменитого актера: он был разжалован в актерское сословие за преступление своего отца-магната.