Прокрутив все интересные места по нескольку раз, он потянулся и открыл глаза.
В комнате все еще было темно и тихо.
— Ма! — позвал Аслан.
Мать не откликнулась.
— Нана! — позвал он еще громче.
Но и бабушка не отозвалась.
Пришлось вставать.
На лестничной площадке его встретила бабушка. Она несла внуку парное молоко. Усадила его рядом с собой на треножник.
— Пей!
«Ей-то что? Не скучно. Уже набегалась с утра, как всегда. Телят покормила. А я? С кем мне играть сегодня?» Ему стало жалко себя. Но скоро комок, подступивший к горлу, растаял, и он спросил:
— Долго здесь буду бездельничать?
— Пока земля не подсохнет.
— А если снова пойдет дождь?
— Тогда будешь сидеть дома. Нога твоя еще не окрепла. Нельзя тебе бегать по скользкой земле. И не хнычь! Лучше помоги мне перемотать пряжу…
Аслан не торопясь достал клубочек, лежавший в старом сите, и протянул его бабушке. Та связала концы нитей и отдала веретено внуку.
— Крути! — повеселев, вскричал Аслан и начал двигаться задом в глубь дома, воображая, что игру в телефон бабушка специально придумала для того, чтобы он не скучал.
Кот Пушок стал вертеться вокруг своего маленького хозяина. Ему тоже захотелось поиграть в озорную игру, потянуть раз-другой свисавшую пряжу. Но только он готовился к прыжку или старался достать лапой нитку, Аслан натягивал ее, и Пушок крутил головой, не понимая, куда она делась.
Наконец был размотан последний виток. Хвост пряжи упал и змейкой побежал к лестничной площадке.
— Хватай! Хватай же! — закричал Аслан колу…
Отдав пустое веретено бабушке. Аслан опустился на нижнюю ступеньку лестницы. Тут на крышу соседнего дома села кукушка. Перья у нее пестрые, клюв стрелой, хохолок веером.
— Гу-гу-гук! — поздоровалась она с Асланом.
— Гу-гу-гук! — вежливо ответил ей мальчик.
— Гу-гу-гук! — сказала еще раз кукушка.
Аслан не стал ей отвечать: он не любил передразнивание. Но еще больше не любил он сидеть без дела, поэтому, улучив момент, бросился бежать на улицу, к друзьям.
— Ишь, какой быстрый! — догнал его голос бабушки. — Вернись!
Аслан так и стал. Попытался возразить:
— А вот и не вернусь!
Но бабушка не шелохнулась.
Тогда Аслан подошел ближе и процедил сквозь зубы:
— По-о-думаешь! Тоже мне работа!.. С утра до вечера один и тот же танец. Так и я умею!
Бабушкина работа и вправду походила на «Зилга-кафт»[5]. Вначале она взмахивала руками, словно крыльями, что-то шептала сухими тонкими губами, наматывая на руку полоски белой сбитой шерсти. Потом кончиками пальцев вытягивала конец мотка и закручивала. Другой рукой она вращала о колено веретено. И нитка крутилась на нем, все удлиняясь и удлиняясь. Бабушка приподнимала руки, затем становилась на носки и, наконец, замирала.
Случилось, что во время работы пряжа обрывалась, или кот ударом лапы опрокидывал веретено. Тогда бабушка просила:
— Асла-а-н! Подними, пожалуйста, веретено!
Аслан выполнял просьбу, но не упускал случая напомнить:
— Теперь можно на улицу?
Бабушка смотрела во двор.
— Подожди еще, не подсохло.
Кто знает, сколько бы длилось мучение Аслана, если бы вдруг калитка не отворилась, и во двор с шумом не вбежала босоногая Мадина.
Бабушке пришлось уступить. Ребята загребли игрушки в подол Мадинкиного ситцевого платья и стали искать сухую площадку для игр, но ее не было.
— Беседка! — хлопнула Мадинка в ладоши. — Пошли?
— Пошли! — обрадовался Аслан.
Беседка была под железной крышей, вся в зелени. Яблони, груши, вишни, посаженные вокруг беседки, сразу обернулись для детей дремучим лесом. А где лес — там звери и птицы. Не обошлось и без змеи Залиаг-калм — злой волшебницы. Мадина на всякий случай даже предупредила:
— Смотри, Аслан, чтобы она меня не украла.
— Не бойся! У меня не украдет! — пообещал он. И стал закатывать свои пушки и ракетные установки на уже отведенные им позиции. Оставалось нажать на кнопки — и вся эта артиллерия могла стереть с лица земли не только Залиаг-калм, но и циклопов — великанов, поедающих людей. Аслан любил делать все по правилам.
— Ну вот! — сказал он наконец. — Объявляю войну!!!
Мадина оробела:
— Так быстро?
— Ага!
— А кто на твоей войне командир?
— Я! Кто же еще?
— А я, по-твоему, кто?
— Ты — мой заместитель! Подносчица патронов! Медсестра!
— Нет! Нет! Нет! Не хочу медсестрой. Хочу быть командиром, — запротестовала Мадина.