По крутому склону дорога привела меня на тихоокеанское побережье. Здесь у подножия высоких хребтов Сьерры-Мадре-де-Чиапас, задерживающих пассаты, местность, давно не получая влаги, еще выглядела унылой и бурой от засухи. Но чем дальше я продвигался на юго-восток в направлении Гватемалы, тем больше чувствовалось влажное влияние тихоокеанских муссонов, к тому же здесь уже шли первые большие дожди начинавшегося для всей Центральной Америки влажного сезона. Местность все гуще одевалась зеленью. Вскоре появился настоящий тропический ландшафт[9] с могучими лесами, цветущими плантациями и улыбающимися людьми. Я почувствовал, как и во мне нарастает веселье и радость. Наконец-то я вижу не мертвую природу, а исполненную жизни. Несомненно, дон Рональдо, напутствуя меня в Гамбурге, думал о таких вот природных зонах. Как часто, наверное, ему, рожденному среди этой благодати, в нашу мрачную зиму вспоминались и снились его родные места!
Природа здесь щедро кормит людей в любое время года, тем более что население, главным образом молодые поселенцы на земле бывших крупных скотоводческих асьенд, наряду с традиционной кукурузой и бобами освоили множество других культур — сахарный тростник и платано (бананы, требующие варки), сезам, рис и земляной орех, помидоры, кокосовые пальмы, тыквы и многие виды фруктов. Кроме того, они выращивают табак и каучуконосы, хлопчатник и какао, а также разводят свиней и птицу, ибо выше в горах, на высоте от 500 до 1500 метров над уровнем моря, тянется богатый «кофейный пояс» Чиапаса, непрерывно следующие одна за другой крупные плантации, обеспечивающие постоянный спрос на мясо и другие пищевые продукты. С другой стороны, они дают занятие тысячам рабочих из местного и пришлого населения.
На мосту через пограничную реку Сучьяте, чуть повыше самой южной точки мексиканской территории с координатами 14°33′ с. ш., у впадения этой реки в океан, эмиграционный чиновник поставил мне в паспорт мексиканский выездной штамп. Вместе с несколькими другими пассажирами мы перегрузили свой багаж с ширококолейного вагона на вагонетку узкоколейки, и он был доставлен на тот берег. После этого потребовалось совсем уж немного формальностей, чтобы ступить на землю Республики Гватемала.ñ
ТАМ, ГДЕ ГОРЫ СЛУЖАТ МАЯКАМИ
Тук-тук-тук…
«Buenos dias! El desayuno, Señor!» — «Si, bueno, gracias, Maria!» («Доброе утро! Первый завтрак, сеньор!» — «Да, хорошо, спасибо, Мария!»)
Этот зов на совместную утреннюю трапезу в просторной чистой столовой раздавался теперь ежедневно между девятью и половиной десятого. Так обращалась к гостям уже не первой молодости, зато трогательно внимательная, приветливая и до щепетильности чистоплотная служанка Сан-Сальвадорского тропического института, где я нашел временный приют. Раньше этого часа здесь не завтракают, и для того, кто привык рано вставать, такой порядок, пожалуй, несколько жесток. Но долготерпение вознаграждалось: наилучший кофе, какой только может предложить Центральная Америка, хрустящие поджаренные кукурузные хлопья в свежем молоке, пшеничный хлеб, сливочное масло, колбаса, сыр, яйца по выбору, фрукты, здоровенный, досуха прожаренный бифштекс, который полагается здесь к каждой еде, начиная с первого завтрака.
«Не слишком ли шикарно?»— часто приходило мне на ум. Особенно для молодых ученых из разных стран, которые преимущественно и составляли штат этого исследовательского учреждения. Пожалуй, слишком баловал комфортом и превосходный пансион со всякими удобствами и многочисленным обслуживающим персоналом. При дальних выездах к услугам исследователей предоставлялись автомашины с шоферами, раскладные кровати с одеялами, раскладные столы и стулья, продовольствие, даже целые передвижные кухни со спиртовыми горелками, лампами, посудой и богатым выбором консервированных продуктов. Не лучше ли было бы именно тех, у кого впервые зашумел в ушах ветер странствий, познакомить для начала со всеми трудностями, какие встречаются исследователю в дальних краях, и научить преодолевать их своими силами? Однако щедрые ассигнования сальвадорского правительства, а также многочисленных заинтересованных в исследованиях лиц — плантаторов, коммерсантов, промышленников и прочих меценатов — позволяли не стесняться в расходах. Сальвадор решил показать всему миру, что он является наиболее развитым государством Центральной Америки не только в области сельского хозяйства и транспортной техники, но и в научной сфере.
Надо сказать, что затраты себя оправдали, и в самых различных областях исследования были достигнуты большие результаты. Избавление научных сотрудников от организационных забот создало дополнительные резервы сил и времени для полезной работы. Ни один уголок страны не остался без внимания, ни одно растение, животное или минерал. С каждым днем росла литература о проведенных исследованиях. Североамериканцы, которые привыкли рассматривать Сальвадор, как и другие центральноамериканские республики, лишь в качестве доходного тропического придатка к своей собственной территории, решили не ударить лицом в грязь. В сотрудничестве с сальвадорским министерством земледелия и скотоводства они на свои средства создали в Санта-Текле, которая постепенно срастается со столицей в единый Нуэво-Сан-Сальвадор, учреждение под названием «Сентро-насьональ-де-агрикультура», состоящее из сельскохозяйственного училища и исследовательского института, обеспеченных американскими кадрами.
По Гватемале я проехал на этот раз почти без остановок. Я предполагал задержаться там подольше на обратном пути из Гондураса в Мексику. Но тут, прежде чем продолжить свой путь в Гондурас, я был рад возможности воспользоваться богатствами библиотеки Тропического института и завязать знакомства с работающими там сейчас учеными. Поскольку многие из них уже год и больше находились в стране, я рассчитывал получить от них ценные советы. Донья Аида, секретарь института, с большой готовностью откликалась на все мои пожелания, касавшиеся ознакомления с природой и хозяйством страны. Мне не на что пожаловаться — я ежедневно получал возможность совершать ценные в познавательном отношении пешие экскурсии или поездки. И поскольку Сальвадор, самая маленькая из центральноамериканских республик, со своей 21 тысячью квадратных километров соответствует по площади какой-нибудь средней из западногерманских земель, я вскоре знал о нем уже немало.
В институте царила подлинно рабочая атмосфера. Исследователи группами и в одиночку постоянно находились в пути: географы и геологи, биологи и орнитологи, археологи и социологи. Уже в ближайших окрестностях института было достаточно объектов для изучения, которыми раньше едва ли кто-нибудь интересовался. Вот я встречаю в кустах энтомолога со стеклянным сосудом в руке — он ловит вредных насекомых. А вот другой ученый делает зарисовку обнажения почвенных пластов в глубоком овраге. Третий обнаружил в лесу небольшой пруд и обследует его животный мир. Прочие сидят в библиотеке, в лабораториях, за пишущей машинкой. Возвратился из кратковременного похода зоолог — за один только день он, пользуясь испытанными методами, поймал лису, двух кроликов, редкий вид цапли, филина, несколько редких вампиров и других летучих мышей. Без лишней проволочки он приступил к их препарированию. Когда это нам, жителям стран, где миллионы страдают от одностороннего питания, а то и просто от недоедания, где вечно алчущие мяса люди, не стесненные никакими запретами и сезонными ограничениями» во все времена бездумно истребляли животный мир, — когда нам доводится увидеть какое-нибудь дикое животное, кроме птиц, ящериц и насекомых? А здесь зоологи без особого труда устроили при институте небольшой зоопарк — всеобщими любимцами и баловнями стали в нем забавные маленькие цепкохвостые медведи.
9
Имеется в виду влажнотропический ландшафт в отличие от сухих тропиков плоскогорья Мексики.