По наряду с этим преклонением перед христианскими символами не менее сильно отражены в названиях населенных пунктов гордое стремление к свободе, воля к миру и уважение к великим народным героям. Таковы, например, названия портовых городов Ла-Либертад (Свобода) и Ла-Уньон (Единение). Пограничная о Гватемалой река носит название Рио-де-ла-Пас — Река мира. Разумеется, не обошлось и без городка под названием Виктория, то есть Победа. Такие пункты, как Сьюдад-Барриос или Франсиско-Готера, хранят память о великих людях прошлого. К звучным названиям проявляют пристрастие даже мелкие торговцы: своим тьендам — мелочным лавкам они дают такие имена, как «Глория» и «Либертад». Особой популярностью в качестве названия фирмы пользуется «Ла эсперанса» — «Надежда» (на хорошие барыши, разумеется!) А соседняя, конкурирующая, фирма в ответ называет себя «Ла нуэва эсперанса» — «Новая надежда»!
Наконец чужеземные плантаторы, хлынувшие в страну в начале прошлого столетия, также принесли с собой популярные наименования из своих стран и присвоили их своим молодым поселениям. Я был немало озадачен, когда один коллега спросил меня:
— Не хотите ли завтра съездить в Берлин?
Этот маленький центральноамериканский тезка нашей германской столицы находится под 13°30′ северной широты и 88°3(У западной долготы, у подножия могучего вулкана Чапаррастике, которому испанцы присвоили более удобное для них имя Сан-Мигель — Святой Михаил.
Само собой напрашивалось, оказавшись в стране огнедышащих гор, подняться на некоторые из них. Уже из окон института открывался вид на несколько вулканов, действующих и потухших, да и сам институт располагался чуть повыше города на склоне двойного вулкана Пикачо-Бокерон (вместе их называют вулкан Сан-Сальвадор). Понятно, что каждый приезжий ученый с него то и начинал свои восхождения. Так поступил и я. У подножия вулкана, в широкой Долине гамаков, как называется один из отрезков большой Центральной долины, на высотах между 600 и 700 метров над уровнем моря, разместился сам город, многократно страдавший от извержений и землетрясений, — в последний раз в 1917 году. К востоку за ним, на некотором удалении, над живописным и глубоким горным озером Илопанго, тоже образовавшимся в результате вулканической деятельности, возвышается до 2250 метров идеальная по форме двуглавая вершина Сан-Висенте[13]. В ясную погоду вдали виднеются очертания лишь немного уступающего ему по высоте вулкана Сан-Мигель и несколько более низких конусов, расположенных также на севере. Среди них выделяется развалина Гуасапы, уже сильно обветшалая, расчлененная глубокими ущельями, но все еще достигающая высоты добрых 1400 метров. В некотором отдалении вокруг нее, на равнине, поднятой приблизительно на 700 метров над уровнем моря и примыкающей к широкой долине Рио-Лемпа, крупнейшей реки Сальвадора, за которой уже вздымаются пограничные с Гондурасом горы, разместилось еще несколько занятных карликовых вулканов, небольшие нагромождения вулканического шлака и лавовых потоков.
Еще по пути из Гватемалы я проезжал мимо нескольких на редкость красивых и могучих вулканических конусов. Цепь огнедышащих гор тянется непрерывно начиная уже с южной оконечности Мексики. Она соответствует линии разлома земной коры вдоль тихоокеанского побережья; дальше на север, в направлении Карибского моря, вулканов уже не встретишь. На самой границе между Гватемалой и Сальвадором стоит вулкан Чинго, высотою всего лишь в 1770 метров, но удивительно красивый по форме; у его подножия, словно драгоценный камень, сверкает небольшое озеро Атескатемпа. А там уже вскоре показывалась громада вулканической группы Санта-Ана. Расположенная неподалеку от шоссе, она проплыла у меня перед глазами, подобно роскошной декорации. На массивном общем цоколе, возвышаясь над абсолютно круглым кратерным озером Коатепеке, теснилось друг к другу множество конусов, и среди них самая величественная Санта-Ана, высочайшая гора страны, с ее подоблачной вершиной, достигающей отметки 2380 метров[14]. Позади нее в стороне возвышался еще один остроконечный голый конус. Над его вершиной через короткие интервалы появлялось большое взрывное облако. Это был знаменитый Исалько, родившийся лишь и 1770 году, — «маяк» Центральной Америки.
Был темпораль — период дождей с грозами, приносимых юго-западными ветрами с Тихого океана и не прекращающихся целыми днями. Тысячи и тысячи кубометров размякшей плодородной земли смываются в то время с горных склонов или, потеряв опору, рушатся в пропасти большими оползнями и навсегда выносятся реками в океан. Чем возместить эти страшные потери?
В такую погоду нечего и думать о том, чтобы проводить исследования на местности. Все сидели дома, в работе недостатка не было. Полученная из Бремена газетная вырезка внесла веселое оживление в унылую атмосферу. Один недавно уехавший отсюда биолог, много путешествовавший специалист по кремнистым, или диатомовым водорослям, по возвращении из Германии был взят в оборот напористыми репортерами. Результат своего интервью он посылал своим коллегам с заверением в том, что давал точную информацию и ответственности за весь этот вздор не несет.
— Почитайте, — сказал мне ученый голландец, мой сосед по комнате, протягивая письмо и газету. — И почему это журналистам все надо обращать в сенсацию? Чего стоит один заголовок, вы только послушайте: «Среди диатомей и метисов!» Лопнуть от злости можно! Впрочем, убедитесь сами.
Я пробежал глазами строчки. Они определенно принесли газетному писаке немалый гонорар. «Таким и должен быть ученый!.. Его знают и любят повсюду — от Бомбея до Сан-Сальвадора… Он проехал более десяти тысяч километров по Сан-Сальвадору (то есть по городу!)… Собрал тысячи бутылок… Питался три раза в день бобами… Шерстяное белье и в тропиках спасает от простуды!..» — и каких только безумных преувеличений, случайно выхваченных второстепенных деталей там не было! Я полностью согласился со своим соседом:
— Какая польза читателю от этой галиматьи? Иначе это не назовешь. О стране, ее обитателях и проблемах он ровным счетом ничего не узнает.
Когда кончился потоп, два других коллеги предложили мне:
— На несколько дней мы отправляемся на Санта-Ану, хотите пойти с нами?
— Еще бы! Но как мы поднимемся туда сейчас, сразу же после дождя?
Они засмеялись:
— Разумеется, на джипе. В Сальвадоре куда угодно можно добраться на машине! Кофейные плантации забираются высоко в горы, а раз так — значит, туда есть и шоссе, или по крайней мере какие-нибудь дороги.
В том, что дорожная сеть здесь хорошо развита, я уже успел убедиться. Во всю длину республики тянется Карретера Интерамерикана, поддерживаемая в образцовом состоянии. Много и других асфальтированных магистралей, проезжих в любое время года. Разумеется, и здесь за всем этим стоят североамериканцы с их «стратегическими соображениями». Чем ближе к Панамскому каналу, их ахиллесовой пяте, тем больше они заинтересованы в быстрых средствах сообщения. Тут любые препятствия не в счет, пусть это будут крутые горы, глубокие ущелья, сильно изрезанная скалистая местность, непроходимые тропические леса или болотные топи. И только упрямый осел, вставший посреди дороги, может порой остановить все движение. Такое препятствие трудней устранить, чем рухнувшее дерево. Если даже подталкивать его в зад радиатором, он снова и снова становится поперек дороги.
13
Высота Сан-Висенте 2173 м. В тех случаях, когда автор, видимо, округляет цифры, здесь и далее приводятся высоты по советскому Атласу мира.