– А вот я оказался в этом вашем мире совершенно случайным образом, – сказал я. – Так будьте добры, расскажите, как отсюда выбраться.
– Отсюда есть только одна дорога.
– Какая же?
– Дорога, которой ты попал сюда.
Когда я услыхал это, волосы мои встали дыбом.
– Мне не найти эту дорогу, – пробормотал я.
Старый каппа пристально поглядел на меня своими чистыми, как ключевая вода, глазами. Затем он поднялся, отошёл в угол комнаты и потянул свисавшую с потолка верёвку. Сейчас же в потолке открылся круглый люк, которого я раньше не замечал. И за этим люком, над ветвями сосен и кипарисов, я увидел огромное ясное синее небо. А в небо, подобно гигантскому наконечнику стрелы, поднимался пик Яригатакэ. Я даже подпрыгнул от радости, словно ребёнок при виде аэроплана.
– Ну вот, – сказал старый каппа. – Можешь уходить.
С этими словами он указал мне на верёвку. Но это была не верёвка, как мне показалось вначале. Это была верёвочная лестница.
– Что ж, – сказал я. – С вашего разрешения, я пойду.
– Только подумай прежде. Как бы тебе не пожалеть потом.
– Ничего, – сказал я. – Жалеть не буду.
Я уже поднимался по лестнице, цепляясь за перекладины. Поглядывая вниз, я видел далеко под собою блюдце на голове старого каппы.
Вернувшись из страны водяных, я долго не мог привыкнуть к запаху человеческой кожи. Ведь каппы необычайно чистоплотны по сравнению с нами. Мало того, я так привык видеть вокруг себя одних только капп, что лица людей представлялись мне просто безобразными. Вам, вероятно, этого не понять. Ну, глаза и рты ещё туда-сюда, но вот носы вызывали у меня чувство какого-то странного ужаса. Естественно, что в первое время я старался ни с кем не встречаться. Затем я понемногу стал, видимо, привыкать к людям и уже через полгода смог бывать где угодно. Неприятности доставляло лишь то обстоятельство, что в разговоре у меня то и дело вырывались слова из языка страны водяных. Получалось примерно так:
– Ты завтра будешь дома?
– Qua.
– Что ты сказал?
– Да-да, буду.
Через год после возвращения я разорился на одной спекуляции и поэтому…
(Тут доктор С. заметил: «Об этом рассказывать не стоит». Он сообщил мне, что, как только больной начинает говорить об этом, он впадает в такое буйство, что с ним не могут справиться несколько сторожей.)
Хорошо, об этом не буду. Словом, разорившись на одной спекуляции, я захотел снова вернуться в страну водяных. Да, именно вернуться. Не отправиться, не поехать, а вернуться. Потому что к тому времени я уже ощущал страну водяных как свою родину.
Я потихоньку ушёл из дому и попытался сесть на поезд Центральной линии. К сожалению, я был схвачен полицией, и меня водворили в эту больницу. Но и здесь я некоторое время продолжал тосковать по стране водяных. Чем сейчас занят доктор Чакк? А философ Магг? Наверное, он по-прежнему размышляет о чём-нибудь под своим семицветным фонарём. А мой добрый друг студент Рапп со сгнившим клювом? Однажды в такой же туманный, как сегодня, день я, по обыкновению, погрузился в воспоминания о своих друзьях и вдруг чуть не закричал от изумления, увидев рыбака Багга. Не знаю, когда он проник ко мне, но он сидел передо мной на корточках и кланялся, приветствуя меня. Когда я немного успокоился… не помню, плакал я или смеялся. Помню только, с какой радостью я впервые после долгого перерыва заговорил на языке страны водяных.
– Послушай, Багг, зачем ты пришёл сюда?
– Проведать вас. Вы, говорят, заболели.
– Откуда же ты узнал?
Багг засмеялся. Он был доволен.
– Услыхал по радио.
– А как ты сюда добрался?
– Ну, это дело нетрудное. Реки и рвы в Токио для нас, капп, всё равно что улицы.
И я вспомнил, словно только что узнал об этом, что каппы относятся к классу земноводных, как и лягушки.
– Но ведь здесь поблизости нигде реки нет.
– Нет. Сюда я пробрался по водопроводным трубам. А здесь приоткрыл пожарный кран…
– Открыл пожарный кран?
– Вы что, забыли, господин? Ведь и среди капп есть механики.
Каппы стали навещать меня раз в два-три дня. Доктор С. считает, что я болен dementia praecox[44]. Но вот доктор Чакк (простите за откровенность) утверждает, что никакого dementia praecox у меня нет, что это вы сами все, начиная с доктора С., страдаете dementia praecox. Само собой разумеется, что раз уж доктор Чакк приходит ко мне, то навещают меня и студент Рапп, и философ Магг. Впрочем, если не считать рыбака Багга, никто из них не является в дневное время. Они приходят по двое, по трое, и всегда ночью… в лунные ночи. Вот и вчера ночью при свете луны я беседовал с директором стекольной фирмы Гэром и философом Маггом. А композитор Крабак играл мне на скрипке. Видите на столе этот букет чёрных лилий? Это мне принёс в подарок вчера ночью Крабак…