Манон подтвердила то, что Касси с ужасом и сама осознавала: все всё знали.
– Это правда? Ну, про Тима, Флориса и Эдвина?
– Да, – коротко ответила Касси, вешая куртку на крючок.
– Они что, правда.
– Приставали, – она взяла сумку и направилась к кабинету математики. – И я написала заявление в полицию.
– Ужасно. Что за мерзкие ублюдки!
Касси пожала плечами и прошла на свое место.
– Ничего, переживу, – сказала она и, чтобы не выглядеть чересчур грубой, попыталась улыбнуться, но у нее получилась какая-то странная гримаса. – А что они рассказали?
– То, что они пытались тебя… заставить кое-что делать. И что ты… убежала совсем голая.
– Только сверху, – уточнила Касси, но тут же поняла, что эта деталь не имеет никакого значения. Для Манон, может, имеет, но не для остальных. Все будут сочинять собственные версии происшедшего.
– Полицейские говорили с ними в субботу, – устало добавила Касси.
– Знаю. Но они ничего не могут им сделать.
– Кто это сказал? Эдвин, небось?
– И двое других тоже. Потому что нет свидетелей. Как они сказали, твое слово против их. А еще отец Эдвина…
– Хозяин Вирсе, – закончила Касси, скривившись. – Что ж, это мы еще посмотрим.
Постепенно класс наполнялся, зашел учитель. Не дойдя до своего стола, он подошел к Касси и по-дружески ей кивнул.
– Фейнстра хочет поговорить с тобой на перемене, – шепнул он. – Он будет в кабинете директора.
В классе вдруг стало тихо. Касси чувствовала, что все одноклассники разом напрягли зрение и слух.
– Хорошо, – ответила она как ни в чем не бывало.
Фейнстра сидел за большим директорским столом. Перед ним черной горой высился его портфель. Учитель едва был виден из-за него. Не поздоровавшись с Касси, он сразу перешел к делу.
– Они всё знают, – произнес он и развел руками. – Не представляю откуда, но они знают, и боюсь, этот поток слухов невозможно остановить. Все трое явились в школу, подозреваю, посоветовавшись с адвокатом.
Он отодвинул гору в сторону и обеспокоенно посмотрел Касси в глаза:
– Кассандра, если для тебя это чересчур… Мы можем организовать для тебя отдельную сдачу экзаменов, в другом месте. Например, в колледже Хейнсия.
– Нет, не хочу скрываться, я останусь.
– Очень храбро с твоей стороны.
– Я могу идти?
– Нет, подожди секунду, – он на мгновение замешкался, а затем спросил: – Ты подумала о том, что я предложил тебе тогда по телефону? Насчет «Семейных тайн»?
– Да, но… пока не знаю.
– Понимаю, понимаю… Кроме того, история ведь может быть выдуманной.
Увидев недоумевающий взгляд Касси, он пояснил:
– Ты можешь написать одно, а в реальности решить по-другому.
Она кивнула без особого энтузиазма:
– Я подумаю. Просто не сейчас.
– Понимаю, понимаю, – повторил Фейнстра и, когда она уже поднялась и направилась к выходу, снова остановил ее:
– Ах да, Кассандра…
Она раздраженно повернулась. Ну что еще?
– Я звонил в полицию. Я буду свидетельствовать в твою пользу. Конечно, если ты не против. В конце концов, я видел, как тебе было плохо тогда. Разумеется, это не прямое доказательство, но вдруг это немного поможет. Эти…
Он посмотрел на черную гору и нахмурил брови.
– Я не могу позволить, чтобы тебя считали лгуньей.
Касси устало кивнула:
– Да, спасибо. Скорее всего, это немного поможет.
«А теперь я должна благодарно улыбнуться», – подумала она, но не улыбнулась.
Когда она сидела на площади перед школой и обедала, позвонил Муса. Сказал, что ему срочно нужно в Лейден, но в среду он вернется. Не забывай о пальце. Будь храброй, не теряй надежды. «Ну да, конечно», – подумала она, чувствуя себя опустошенной. И пожелала ему хорошей поездки в Лейден.
Дома мама ждала ее из школы стоя в дверях.
– Ни за что не угадаешь, кто звонил! – воскликнула она возбужденно, как только Касси поставила велосипед в гараж.
– Хуго?
– Нет, ты что. Боже упаси.
– Фейнстра? Муса?
Моник вздохнула:
– Холодно, очень холодно.
– Государственная лотерея, – сказала Касси слегка раздраженно, швыряя сумку на кухонный стол. – Ты сорвала джек-пот, и завтра мы переезжаем на тропический остров.
– Ха. Ха. Ха. Ладно, расскажу: звонил папаша Де Баккер.
Касси опешила:
– Этот козел? Что ему надо?
– Сказал, что хочет с нами поговорить. И что это не телефонный разговор.
– Ага, и поэтому он позвонил по телефону, – фыркнула Касси.
– Позвонил, чтобы назначить встречу.
– И что ты ответила? Чтобы он катился на все четыре стороны?
– Нет, что завтра вечером у него будет десять минут, чтобы высказаться. И что он должен свалить, пока не начались «Хорошие времена, плохие времена»[16].