Наконец Оба, взглянув на Мусу, едва заметно пожала плечами и кивнула. Она беспомощно развела руками и, вздохнув, сказала:
– Bon. Alors, a bientot[18].
И они с Мусой опять одновременно встали.
Мышка ждала их за дверью, чтобы проводить к выходу.
Они внезапно оказались на ярком солнце, в мире, полном звуков.
– Что это вообще было? – спросила Касси, хлопая глазами.
– Он не захотел дать нам ключи, – ответила Оба. – Пока не вступишь в наследство по всем правилам, на территорию собственного дома ты заходить не можешь. Ко мне это тоже относится.
В ее голосе слышались усталость и раздражение.
– И что теперь? Мы же не просто так сюда ехали? – забеспокоилась Касси.
– Нет-нет, – успокоила ее Оба, – нам надо дождаться его помощника, а тот сначала пообедает. Мы встречаемся в половине третьего возле дома.
Только в половине третьего… Касси нахмурилась. Им пришлось ждать нотариуса – уже в тот момент ее терпение было на исходе. Ей удавалось держать себя в руках только благодаря фразе, которую она без конца повторяла: «Скоро мы попадем в дом».
Муса был совершенно спокоен.
– Шофер устал, – произнес он. – Хочет кемарить в траве.
Касси вдруг обнаружила, что успела проголодаться.
– Давай-ка ты поспишь, а мы с Обой пока устроим пикник.
Наконец-то Оба снова заулыбалась. По ее словам, она знала прекрасное место для пикника.
Захватив с собой всякие деликатесы – хрустящий ореховый хлеб, мягкие медовые абрикосы, разные сорта сыра и, специально для Касси, большую коробку фисташкового мороженого, – они устроились под большим ореховым деревом, прямо возле бурлящего ручья. Солнечные лучи падали круглыми пятнами на плед, который Оба извлекла из багажника подобно волшебнице. Над их головами парили два канюка, время от времени раздавалось их высокое ки-йээ. Вдалеке виднелись деревушка и высокий замок. Казалось, будто все уснули, весь пейзаж застыл: никакого движения, никаких звуков. Только однажды мимо довольно шумно проехал трактор, но, не считая этого, было тихо, удивительно тихо. Не летали даже самолеты, в чистом голубом небе не было ни одной белой полосы.
Съев последнюю ложку мороженого, Касси закатала брюки и зашла в пенящуюся воду, где обнаружила мелких рыбок и ящерок с красным животиком. Муса дремал под деревом, а Оба стояла в траве на берегу и просто смотрела. На Касси, на Аргуса, который обнюхивал все вокруг, на замок, на водяные струи, на спящего Мусу, на извилистую дорогу, ведущую к зеленым горам, среди которых прятался Ревиль. Выглядело так, будто ей хочется запечатлеть в сознании каждый кусочек этого пейзажа раз и навсегда.
«А может быть, она смотрит в прошлое?» – подумала Касси.
В пятнадцать минут третьего мимо проехала красивая черная машина. Водитель – молодой мужчина в очках – сбавил скорость, точно хотел остановиться, но, притормозив, поехал дальше. Оба посмотрела на часы и ужаснулась:
– Это точно был помощник нотариуса! Какие же мы болваны, сейчас опоздаем.
Она начала быстро собирать остатки съестного. Муса, зевая, поднялся и сел на траву. Он сначала потянулся, словно ленивый кот, а затем встал и сложил плед.
Через пятнадцать минут они снова были в пути. Еще чуть-чуть, и за горой, что выросла перед ними, они увидят Ревиль. Оба нервничала, это было заметно, она без конца бормотала:
– Ой, а это новый гараж. Смотрите, на церкви поменяли крышу, давно пора было. Хм, дом Жанет пустует, интересно, где она теперь? Надеюсь, не умерла? А кафе… закрылось! Надо же! Смотрите, как прачечную отремонтировали. Это что, Норберт? Ох, как же он постарел…
Не прерывая речи, она жестами показывала Мусе, куда ехать: здесь вверх, теперь направо, а тут снова вверх – прямо как навигатор для глухих.
Касси вдруг увидела дом. Она сразу его узнала, потому что он выглядел точно как на снимках. Возле куста с белыми розами стоял, прямой как палка, помощник нотариуса с пухлой папкой в руках. Чтобы припарковать свою черную машину, он заехал на газон перед домом. Поблизости больше никого не было, только две кошки мирно сидели на каменной ограде.
Пока Муса парковался рядом с машиной помощника нотариуса, Оба повернула к себе зеркало заднего вида и быстрым движением поправила седые волосы. Она подняла сумку с пола и вышла, стряхивая с блузки невидимые крошки. Оба словно забыла о Мусе и Касси. Муса поставил машину на ручной тормоз и включил заднюю передачу, как он пояснил Касси, из-за сильного уклона. Они вышли из машины и неуверенно пошли в сторону входа, где Оба с помощником уже пожимали друг другу руки. Нотариус достал связку ключей из кармана и потянулся к замку, но тут заметил Мусу и Касси. Он что-то сказал. Оба тоже посмотрела на них и кивнула.