— Почему епископ не назначил вас в Клевишкис? Ах, как бы славно было!
Размышляя над этими многозначительными словами, ксендз Васарис придавал им разный смысл и, наконец, осудил мысль о Клевишкисе. Нет, это к лучшему, что его назначили в Калнинай! Правда, отсюда было недалеко до Науяполиса, где жил доктор Бразгис, — какие-нибудь три мили, — и когда-нибудь придется побывать там. Но это обстоятельство скорее радовало Васариса, чем огорчало. Окончательно порывать знакомство с Люцией он не хотел.
Прибежала Юле звать ксендза обедать. Но как быть с отцом и братом? Дома приходский настоятель и каноник Кимша часто сажали за стол старого Васариса. Будучи отцом викария, он и здесь имел на это неоспоримое право. Но все слышали, что настоятель велел готовить только на троих, а ксендз Стрипайтис был дома.
Услышав о сомнениях Васариса, Юле кинулась целовать ему руку и затараторила:
— Уж вы извините, ксенженька, вашему папеньке и братцу я принесу покушать сюда. Наш настоятель очень спешит. Вы, ксенженька, вроде как бы свой, а гости — все уж гости — и угодить им надо, и то и се… Ох, эти дела и заботы…
— Вы за нас не беспокойтесь, — сказал Васарису отец. — У нас найдется еще чем закусить. Кабы я знал, что вы там засидитесь, сию минуту бы попрощался.
Но Людас не намеревался задерживаться. Скрепя сердце, он оставил отца и пошел к настоятелю.
Настоятель и первый викарий были уже в столовой.
— А, вот и наш юнец! — сказал настоятель. — Ну, пожалуйте к столу. Работал — не работал, а поесть надо.
Оказалось, что Васарис знал немного Стрипайтиса, потому что некоторое время учился при нем в семинарии. Стрипайтис Васариса не помнил: он тогда не обращал внимания на первокурсников. Тем не менее факт совместного пребывания в семинарии в какой-то мере сближал обоих викариев, и первая встреча получилась довольно сердечной.
Настоятель выпил свою рюмку водки, и все принялись за щи с картофелем.
— Скажите на милость, — сказал настоятель, когда они обменялись несколькими фразами. — Молотилка испортилась! В барабане вдребезги разлетелись три зубца. Если не успею обмолотить пшеницу к воскресенью, понесу большой убыток. Цены упадут.
— Обязательно упадут, — подтвердил Стрипайтис. — Хотя к весне могут еще подняться. Но ждать рискованно.
— Если на все десять процентов поднимутся, и то ждать невыгодно. Денежки и на месте лежа растут, а зерно и осыпается и портится. И никаких гарантий нет. Послал в имение, может, что и придумаем.
— Завтра я еду в город. Суперфосфат весь вышел, и в потребиловке полки изрядно опустели.
— В город то в город, — забеспокоился вдруг настоятель, — да я было запамятовал, что завтра отпевание с проповедью. Кабы не молотилка, еще туда-сюда, а теперь я никак не могу. Такая потеря времени.
— А второй викарий на что? — Стрипайтис кивнул на Васариса. — Пускай с первого дня к делу приучается.
Настоятель с сомнением посмотрел на Васариса.
— Не даст маху?
— Чего там давать маху? На кладбище проводить? Органист поможет. А что для поэта проповедь? Найдет вдохновение и — dabitur in illa hora![106]
В знак одобрения настоятель разразился густым смехом, и тут же было решено, что отпевание завтра совершит новый викарий.
Ксендзу Васарису словно гора на плечи навалилась. Отпевание с проповедью! Да ему требуется на подготовку несколько дней: выучить обряд, написать и зазубрить проповедь. А что он скажет экспромтом? Делать, однако, нечего, не станешь ведь ссориться с первого дня, особенно после того, как настоятель дал понять, что в нем здесь не очень-то нуждаются.
Озабоченный, вернулся он к себе после обеда. И угораздило же его приехать в такой день! Отец и брат уже успели поесть. Юле, принесшая им обед, воспользовалась случаем и старалась побольше выведать о ксендзе и его родне.
Поговорив еще немного, отец с братом стали собираться в обратный путь.
— Помогай вам бог, ксенженька, — растроганно сказал старый Васарис, прощаясь с сыном. — Поскорей пришлите письмецо. Мать будет тревожиться.
Они уехали, а молодой викарий стал рыться в ящиках с книгами в поисках образцов заупокойной службы и надгробных проповедей. Искал и читал, пока не начало смеркаться. Лампы у него не было, и он решил сходить в кооператив за свечами. Судя по обеденным разговорам и информации Юле, он должен был застать там и ксендза Стри-пайтиса. Действительно, первый викарий, взобравшись на скамеечку, перебирал на полках с помощью причетника коробки леденцов и разные товары и отмечал чего и сколько надо купить в городе.