— Что же из этого следует?
— Вот что. Родители мои старики. Я и прежде знал, а дня два тому назад еще более убедился в том, как много значит для них мой сан. Для них трагедия уже одно то, что я хочу жить и работать в Каунасе, а не в приходе. Если же я теперь отрекусь от сана, то сведу в могилу мать и омрачу последние годы жизни отца, а чего доброго и вообще сокращу дни его. Вот почему я на это не решаюсь.
Варненас слушал его, насупившись, а когда Васарис умолк, и вовсе помрачнел.
— Знаешь, Людас, — начал Варненас тоном, не обещавшим ничего хорошего, — не нравишься ты мне со всеми твоими увертками. Дело это, братец, настолько важное и так явно не терпит компромиссов, что ты должен тотчас же решиться, не считаясь ни с обществом, ни со знакомыми, ни с родителями, словом, ни с какими препятствиями морального или материального порядка. Как ты сам можешь мириться с такой мерзкой двойственностью или, скорей, с таким лицемерием?
Но Васарис совершенно спокойно выслушал слова Варненаса и даже улыбнулся.
— Я и ждал от тебя таких упреков и не только от тебя, но от каждого, с кем бы так разоткровенничался, как с тобою. И ты, и многие другие, знающие о моих внутренних противоречиях и борьбе — все вы хотите сделать из меня литературного героя, да еще в классическом стиле. Подумать только: посвящение, клятва у алтаря, человеческие страсти; чувство долга и личное счастье; благородный поступок и материнские слезы. Герой обязан быть твердым как сталь, — погибнуть или убить, но исполнить свой долг. Герои классической литературы, конечно, так бы и поступили, но я, видишь ли, не герой, а обыкновенный заурядный человек, с будничными делами и чувствительным сердцем. Если хочешь — осуждай.
— Я не осуждаю, но другие осудят и уж, конечно, сочтут тебя слабовольным.
Васарис, видимо, стал нервничать и, неожиданно ударив палкой по гравию, воскликнул:
— А плевать мне на силу воли! Сперва надо знать, что под этим подразумевается! Бессердечных эгоистов, ограниченных упрямцев, тупых святош и жестоких деспотов часто с восхищением называют героями, людьми сильной воли. Подобные герои ни перед чем не останавливаются в достижении своей цели и не раз заливали мир слезами и кровью. Мой же идеал — гуманность.
— Не буду с тобой спорить, потому что ты начал горячиться. Согласен, что у сердца своя правда, своя мораль и логика. Ты живешь сердцем и глух к доводам рассудка. Одно, брат, тебе посоветую: если ты формально останешься ксендзом, то веди себя так, как это пристало ксендзу, или хоть не делай того, что умаляет достоинство сана. А в вопросах совести разбирается один господь. De internis nemo judex, nisi deus[177]. Я, кажется, правильно сказал?
— Ad evitandum scandalum?[178] Конечно, я и сам это отлично понимаю. Пусть только помнят это все, кто стоит на виду, все, кто носит сутану. За меня им краснеть не придется.
— Однако стало моросить, пойдем домой. Где ты остановился?
— У Индрулиса. Знаешь, помощник присяжного поверенного?
— Знаю. Мы с ним встречаемся, но редко. Разные у нас специальности.
Если есть время, зайди, посмотришь, как я устроился.
— Ладно. Что Индрулис, твой близкий приятель?
— Мы дружили в гимназии. Потом встречались за границей. Теперь не знаю, может быть, и подружимся.
— Сомневаюсь.
— Почему?
Тяжелый он человек. Мелочный, придирчивый и неискренний.
— Он и раньше был таким. Беда небольшая, не понравится — уйду. Кстати, он собирается жениться. Ты знаешь его невесту?
— Какую невесту?
— Индрулис говорил мне, что у него есть невеста. Кажется, американка.
Варненас засмеялся.
— Ну, это он напрасно похвастался. Есть у нас такая заморская птичка Гражулите, за которой все кавалеры увиваются. Но она такая же невеста Индрулиса, как и моя.
— Ого, догадываюсь, что эта красавица и впрямь сокровище, если даже ученые люди соперничают из-за нее. Познакомь меня с ней. Индрулис все равно собирается познакомить, — попросил Васарис.
— Не зарься на нее! — шутливо предупредил Варненас. — Индрулис ревнив, как настоящий жених.
— Меня он может не опасаться. Я не забуду твоих предостережений и от женщин буду держаться подальше.
— Не зарекайся, — смеялся Варненас, — девушка в самом деле замечательная. Красивая, образованная, богатая, самостоятельная и смелая.