Гарпойе созвал экипаж в общем зале. Коротко обрисовал создавшееся положение. Приказал немедленно прервать все работы — больше помочь арайцам нечем. Аннигиляторы были немедленно возвращены на корабль: при вылете из системы Чирны их силовые поля станут основной защитой от излучений новой.
И тут повторилось то, с чем Гарпойе уже столкнулся однажды: отдельные члены экипажа его приказу не подчинились.
Несмотря на решительный запрет, Лармонт, а вместе с ним и еще шестеро мужчин и женщин оставили «Ромула».
Они отправились к арайцам, и ни просьбами, ни приказами остановить их не удалось.
Когда «Ромул» стартовал, они остались на планете.
Восемнадцать часов спустя Чирна вспыхнула.
Всему живому на Аре пришел конец.
— Значит, Нормен знал, что они все погибнут, — Ведена не смотрела на Дангисвейо. — Но если бы он, в которого эти существа верили как в бога, бросил их в минуту смерти, он никогда не смог бы посмотреть кому-то в глаза. Я его знаю. Он не мог поступить иначе. Тебе, Гирл, этого не понять. Он попытался облегчить этим беспомощным существам самый тяжкий миг их жизни — и уйти в небытие вместе с ними. Нет, его жертва не была бессмысленной, это было… ах, Нормен, почему…
Ведена разрыдалась.
Дангисвейо даже не пошевелился, глядя на нее с некоторой неприязнью: «Сначала оправдывает Лармонта, а теперь оплакивает его… лишено всякой логики».
Но Ведена постаралась успокоиться. Она подняла глаза на Дангисвейо и заметила презрительно опущенные уголки его рта.
— Ну ладно, — проговорила она, вытирая слезы. — Ты полагал, что сможешь изобразить все так, чтобы я почувствовала себя обманутой и униженной. Ты ошибся! Мы с Норменом расстались еще до старта «Ромула». Он не был мне неверен. Он вообще не был способен обманывать — ни себя, ни других. И за это я любила его, люблю и уважаю сейчас… А я-то, я… Боже мой, как же я сразу не поняла, не почувствовала, что заставило его и остальных остаться на Аре, хотя новая уже взорвалась и они знали, что их ждет.
— А сейчас понимаешь?
Ведена поднялась.
— Благодарю тебя за то, что ты нашел время для меня. А теперь прошу об одном: никогда, никогда больше не приходи сюда.
Дангисвейо тоже встал и, холодно кивнув, попрощался.
Он опустился вниз на лифте и вышел из дома.
Был вечер. Он глубоко вдохнул свежий смолистый воздух.
«Ну вот и все позади», — подумал он и, запрокинув голову, уставился в необозримое звездное небо. Чирны отсюда не было видно, но она где-то там, поблизости от Веги.
«И все-таки, Лармонт, твоя смерть бессмысленна», — говорил он себе по дороге, но невеселое настроение от этого не улучшалось, а напротив, неуверенность капля за каплей точила его мозг. Он еще и еще повторил про себя эту фразу, словно заклинание. Но сам себе не верил…
Збигнев Петшиковский. ИЛЛЮЗИЯ[20]
Пер. К. Душенко
Еще не успев открыть дверь, он услышал, как в квартире зазвонил телефон. Он повернул ключ, не зажигая света в прихожей, снял шапку и бросил ее на узкую полку над старомодным шкафчиком, забитым домашним хламом.
— Петр, это ты? — услышал он в трубке знакомый голос.
— Я. Вот только вернулся.
— Послушай, — голос в трубке зазвучал тише. — Если можешь, загляни ко мне. Нужно поговорить с глазу на глаз.
Петр взглянул на бледную полосу света, пробивавшегося через приоткрытую дверь, потом на свои мокрые ботинки и спросил:
— Ты в институте, что ли?
— Ну да. Я бы тебе кое-что показал. Для меня это очень важно.
— Ладно. Если автобуса ждать не придется, буду через полчаса. Пока!
Над домом плыли серые облака, но дождь уже кончился. Ветер рябил воду в выемках на асфальте. Петр окинул взглядом тоскливую улицу, поднял воротник и бегом спустился в пешеходный тоннель. На остановке он бросил монету в билетный автомат. Автобус появился внезапно — словно из-под земли. Петр вошел и сел у окна. От монотонного гудения мотора и тепла обогревателей клонило в сон. Петр посмотрел на медленно ползущую секундную стрелку, на исчезающие вдали дома, на сложенные на коленях руки и закрыл глаза. Когда он стряхнул с себя дрему, сумерки за окном уже сгустились, очертания зданий утратили четкость. Автобус свернул в широкую аллею, Петр встал и направился к выходу. Дохнуло холодным воздухом. За массивными воротами высилось здание института. Он нажал кнопку звонка. Из полутемной будки выглянул вахтер, не спеша подошел к калитке и отодвинул засов.
— У вас ведь назначено? — сонно спросил он и, не дожидаясь ответа, поплелся к зданию. Петр направился за ним.
— Ну вот и ты наконец, — обрадовался, увидев его, Кшиштоф.
Вдоль стены просторного помещения тянулись металлические стеллажи с электронной аппаратурой. Петр подошел к большому пульту управления.
— Так вот где ты работаешь.
— Ну да. Вот это — экраны мониторов. Я включу их, и ты увидишь, какие картины создают компьютеры.
На экранах появились объемные изображения.
— Это видение компьютера, — объяснил Кшиштоф. — Числа, ставшие образами, — он щелкнул переключателем. — Взгляни на этот экран. Ты увидишь нашу лабораторию и еще кое-что — именно то, что я и хотел тебе показать.
Петр увидел какую-то фигуру и скоро понял, что это не человек, а робот, обычный андроид, соединенный пучком цветных проводов с каким-то устройством.
— Это ведь робот? — спросил он на всякий случай.
— Да. Присмотрись-ка к нему повнимательней. Он существует в выдуманной нами действительности.
Робот медленно поднимал руки, опирался ладонями на воображаемые предметы, а затем пытался их обойти, что ему, однако, не удавалось.
— Мучается, бедолага, страшное дело, — заметил Кшиштоф.
Петр внимательно следил за движениями робота.
— А сам он знает о своем существовании?
— И да, и нет.
— Не понимаю.
— Я тоже еще не все понимаю. Но если ты мне поможешь, мы наверняка поймем, что к чему.
Петр смотрел на экран: андроид напоминал ему человека, попавшего в лабиринт.
— Значит, тебе нужна моя помощь — сказал он. — Хорошо, до в чем она заключается?
— Чем меньше ты будешь знать, тем лучше.
Кшиштоф нажал кнопку, и на экране монитора появился узкий диванчик с необычной аппаратурой вокруг.
— В этой лаборатории, — объяснил Кшиштоф, — регистрируются функциональные колебания мозга. Только несколько дней назад мне удалось ввести их в память компьютера. Теперь, включив монитор, я вижу на экране все то, что наблюдал во время проведения эксперимента человек, подключенный к этому устройству. Еще я могу воспроизводить картины воспоминаний и воображаемые картины, хотя и не так отчетливо.
— Объясни наконец, чего ты от меня хочешь?
— Я решил обратить этот процесс вспять. Передать прямо в мозг образы, созданные компьютером.
— Прямо в мозг? — переспросил Петр. — А в чей именно?
— В твой, дружище. Имей в виду — я действую не на авось. Эксперимент можно прервать в любую минуту.
— А почему ты остановил свой выбор на мне?
— У меня не было выбора. Начальство у нас осторожное. Его не детали интересуют, а только идея. Я не получил согласия на проведение эксперимента.
— Не получил согласия?! И все же…
— Я не могу остановиться на полпути. Послушай, — Кшиштоф старался говорить как можно спокойнее, — я знаю, есть границы, которые переступать нельзя. Но цель оправдывает средства. Я хочу узнать правду.
Петр пожал плечами.
— Правду? А может, всего лишь получить ответ на вопрос, который сам себе поставил?
Кшиштоф сдвинул брови.
— Послушай, — повторил он. — Я не ищу ответов на вопросы. Я хочу лишь доказать то, что мне уже известно. Если бы ты мог справиться с аппаратурой, я сам подключился бы к ней без колебаний!
— А если результат получится отрицательный?
— Сомневаюсь.
— Это не ответ.
— Да, это не ответ, — согласился Кшиштоф. — Ну что же, интуицию нельзя ни измерить, ни взвесить.
— А если окажется, что ты был неправ?
Кшиштоф улыбнулся.
— Тогда только мы с тобой узнаем правду.
— То есть просто сделаем вид, что ничего не было, ничего не случилось и мы, потерпев поражение, вовсе не проиграли!
20
Пер. изд.: Pietrzykowski Z. Zfudzenie. — Fantastyka, 1985, № 6. c Copyright by «Fantastyka», Warszawa, 1985 c перевод на русский язык с сокращениями, «Мир», 1987.