Старик подтвердил, что такой хутор действительно существует, он-де там давно не бывал, но, вероятно, сумеет найти. И с удовольствием поедет с нами — по крайней мере взглянет, как там дела.
У почты мы свернули с асфальтированного шоссе на проселок. Однако это была не совсем обычная проселочная дорога — шириной не меньше пяти метров и засыпанная мелкой щебенкой. Да и грунт под щебнем достаточно твердый. Старик сообщил, что сельхозкооператив засыпает дорогу щебенкой каждую весну, как только сойдет снег с полей.
По обе стороны дороги росли акации. Их ветви сходились высоко над дорогой сплошным зеленым сводом, который защищал от жгучего июльского солнца. Дорога шла точно на юг, никуда не отклоняясь, прямая, как по линейке.
Кругом на полях вовсю кипела работа. Комбайны заглатывали колосья под корень, трактора и грузовики увозили намолоченное зерно в хранилища. У кромки поля вокруг ведра с водой сидели и покуривали мужики в комбинезонах. Всякий раз, как мы приближались, они с любопытством поворачивались к нам, что-то говорили друг другу, наверно, гадали, кто едет в машине. Возможно, они принимали нас за областное начальство или за журналистов. А может, мы вообще их не интересовали и они просто так меланхолично перебрасывались словами, говорили вовсе не о нас, пассажирах легкового автомобиля.
Мы проехали километра три, а старик, сидевший рядом со мной на заднем сиденье, ничем не давал понять, что мы приближаемся к цели нашего путешествия. Да и местность, по которой мы ехали, не позволяла предполагать, что река недалеко. Мы все ехали и ехали по щебеночной дороге под акациями, среди плодородных полей и задыхались от жары в машине.
Вот мы поравнялись с полем, на котором работали женщины в пестрых кофточках и белых косынках. Они окапывали маленькие зеленые кустики.
— Что это такое? — спросила Марта при виде этой диковинной культуры.
— Соя, — ответил старик, который понял ее вопрос.
— Соя? — удивилась Марта. — Не может быть, вы шутите.
— Почему не может быть? — спросил я.
— Я думала, соя — тропическое растение, — сказала Марта и смущенно улыбнулась. Она все еще подозревала, что мы ее разыгрываем.
— На Житном острове соя очень хорошо растет, — объяснил я.
— Серьезно?
— Господи боже мой! — сказал я со вздохом.
— Нет, правда?
— Если не веришь, спроси женщин на поле.
— Интересно, — наконец она поверила мне. — Я всегда думала, что соя — тропическое растение.
А мы все ехали и ехали. Поля пустели, уже не было видно людей. Еще примерно через километр старик коснулся моего колена и сказал, что за кукурузным полем надо свернуть налево.
Я перевел его слова Томашу. Тот вздохнул и заметил:
— Наконец-то! Я уж испугался, что мы по этой дороге так и поедем до самого Будапешта.
Старик засмеялся. Наверняка он понимал по-словацки гораздо лучше, чем мы думали и чем он сам изображал.
— Раз ты хочешь подальше от города, будь доволен, что это на краю света, — сказал я.
Мы приехали туда, где надо было сворачивать налево. Томаш притормозил и с сомнением посмотрел вперед. Перед нами была уже настоящая полевая дорога с узкой, пыльной колеей, заросшая по бокам высоченной травой. Кое-где трава росла прямо в колее.
Мы осторожно повернули налево и потихоньку двинулись дальше. Немного погодя, убедившись, что травяной покров не скрывает коварных рытвин, Томаш прибавил газу, машина рванула вперед и вскоре перед нами непроницаемой стеной выросли ряды вековых деревьев.
— Наверное, река уже близко? — спросила Марта.
— Пожалуй, — отозвался Томаш. — Где буйная растительность, там, стало быть, и вода рядом.
— По-моему, далековато от деревни, как думаешь, не слишком ли далеко? — спросила Марта Томаша.
— Щебеночная дорога вполне приличная, ей и осенние дожди не страшны, — ответил он. — А по этой осенью на машине не проедешь. — Он показал рукой впереди себя. — В непогоду тут будет сплошное месиво.
— Зимой вы и так сюда не поедете, а осень в этих местах прекрасная. До ноября вполне сможете ездить на машине, — подбадривал я их.
— Такая глушь, здесь человека убьют, и никто не узнает, — заметила Марта.
— Ты ведь хотела иметь дом на хуторе. А хутор — это тебе не вилла в Горском парке[10], — сказал я.
— Но ведь это действительно у черта на куличках! — рассердилась Марта.
Я обратился к старику и спросил, долго ли еще ехать.
— До места ехать еще столько же, — перевел я не без злорадства. — Вот доберемся, тогда и суди, далеко это от деревни или в самый раз, — сказал я Марте.