Бонни вспомнила его черные, как смоль, волосы, которые оттеняли белизну кожи, она представляла, как гладит эту голову своими руками. Бонни вспомнила его длинные пальцы. Посмотрев на свою руку, Бонни обнаружила, что сжимает в ладони черную волосинку. Она мечтала о том, как его стройное тело будет лежать рядом с нею. Бледная кожа его тела покрыта густым чувственным волосом.
Бонни никогда не испытывала такой тоски по мужчине.
«Ни один мужчина в жизни не существовал для меня, ни один не будет существовать, — прошептала она. — Только он. Только Энгус. Великий Боже, — молила она, — помоги мне заполучить его. Помоги мне выйти замуж за Макфирсона. Обещаю, что буду вечно любить его. Со мной у него не будет ни одного горестного дня. Я знаю, что могу сделать его счастливым. Помоги мне выйти за него замуж».
Она горячо молилась, забыв обо всем, и вдруг вздрогнула от сильного раската грома, который сотряс дом. Бонни открыла окно. Крупные капли дождя молотили по земле.
Она подставила руку под дождь и воскликнула:
— Боже, я надеюсь, что ты говоришь «да».
И в это же мгновение молния вдруг осветила крышу дома напротив.
Глава 14
Наутро, после завтрака, Бонни доставили картонную коробку.
— Это для вас, мисс Фрейзер, — сказал Джонсон.
В удивлении она открыла коробку. Там лежала одна единственная роза на длинной ножке. И никакой записки. Ее сердце учащенно забилось. «Энгус» — произнесла она про себя.
Каждый день, в одно и то же время посыльный приносил ей по розе. Скоро над этим стали подшучивать. Бонни не возражала. Она улыбалась и говорила:
— Если кому-то нравится присылать цветы и оставаться инкогнито, я не возражаю.
Однажды ей принесли маленькую коробочку. Внутри нее на черном бархате, переливаясь, лежала тяжелая золотая печатка. На ней были выгравированы два орла.
Шли недели, и все строили планы на Рождество. Бонни все время только и думала про Энгуса. Тереза говорила, что он уехал в Гонконг или Новую Зеландию. Где бы он ни был, его отсутствие причиняло Бонни физическую боль. Все заметили, как она изменилась. Для нее словно свет погас и наступила ночь. Место открытой дружелюбной девушки, которая приехала из Америки, заняла худая обеспокоенная женщина.
— Прямо не знаю, что с ней случилось, — сказала однажды Маргарет.
Уинни, которая составляла букет из сухих цветов ответила:
— Подозреваю, что она впервые влюбилась. Вспомни, ведь у нее нет никакого опыта, как вести себя с мужчинами. Может, она скучает по дому. Думаю, что ей стоит съездить домой.
— Может, ты права, — сказала Маргарет. — Мне так нравится Бонни. Я хочу, чтобы она удачно вышла замуж и была счастлива.
— Я знаю, — кивнула Уинни, — ничего не бывает лучше хорошего брака. — Она вспомнила свои годы, проведенные с мужем.
Маргарет услышала шаги Саймона и положила руку на плечо Уинни.
— Твой муж, наверное, был чудным человеком. Идем, дорогой, — крикнула она Саймону.
Уинни продолжала собирать цветы. «Смешно, — думала она, — столько лет прошло». Но на ее глаза навернулись слезы. Она смотрела, как Маргарет и Саймон идут по лужайке. «Он по-настоящему любит ее», — подумала Уинни, увидев, как Саймон робко и нежно взял Маргарет за руку.
Накануне отлета, перед Рождеством, Бонни очень волновалась. Ее чемодан был наполнен подарками для бабушки, а для Моры она купила мягкий шотландский берет и теплую, в тон ему, шаль.
За две недели до отлета она подбирала рождественские подарки для семейства Бартоломью. Трудно было подобрать что-либо для Сирила.
— Подари ему маленькую копилку-поросенка. Пусть делает антикапиталистические вложения, — предложила Тереза. — Давай, ему понравится.
— Не думаю, что вся эта политическая чушь много для него значит, — сказала Бонни. — Думаю, он злится из-за того, что его мать бедна. Он, наверное, умный, но ему никогда не везло.
В последний день пребывания в Лондоне, Бонни раздавала подарки. Сирил отказался открыть свой.
— Я не люблю Рождество, — сказал он, — эти праздники всегда были для меня ужасными.
— В самом деле? — спросила Бонни. — Как это печально.
Сирил удивился ее искреннему сочувствию.
— Мы никогда не могли позволить себе индейку. — Он замолчал, чтобы узнать, заинтересуется ли этим Бонни. Затем решил продолжить. — Единственными игрушками, которые я получал, были те, которые раздавались на благотворительных вечерах важными персонами, где были такие же бедные дети, как и я. — Он сморщился. — Мне всегда было стыдно за свою зашитую одежду, а потом я чувствовал вину и опять стыд за то, что моя мать так много работала. — Затем он решил открыть пакет. — Здесь свитер для меня?
Бонни улыбнулась.
— Я подумала, что к твоим глазам подойдет коричневый свитер. У тебя красивые глаза.
Сирил был потрясен. Он покраснел и опустил голову.
— Ты действительно так думаешь? — спросил он недоверчиво.
— Да. Твои глаза я сразу заметила. — Сирил посмотрел на нее и выскочил из комнаты.
— Я его расстроила?
Мэри улыбнулась.
— По-своему да. Сирил не привык к тому, что он кому-то может нравиться или его кто-нибудь замечает.
Через минуту в комнату вошел Сирил. На нем был свитер, его глаза сияли:
— Ты права, Бонни, он очень идет мне. Я надену его на праздник. — Он улыбнулся Мэри. — Как ты думаешь, Мэри, мы скажем Бонни или нет?
Мэри кивнула.
— Мы решили пожениться.
— Вот здорово! Когда вы решили?
— Я обещала Сирилу, что скоро. Он не хотел просить моей руки из-за моих денег.
Сирил нежно посмотрел на Мэри.
— Моя мать рада, но придется уговаривать ее родителей.
Мэри вздрогнула.
— Отец будет орать с пеной у рта, но мама будет рада. Ей не нравится, что мы живем во грехе. Вряд ли она хотела такого зятя. Но я молилась о таком муже, именно это и важно. Если у нас будут дети, то они не будут воспитаны так, как мы. Никаких нянь, никаких интернатов.
Бонни сочувственно посмотрела на Мэри.
— Должно быть, очень трудно уехать учиться в семь или восемь лет?
— Было трудно, но все меняется к лучшему. Надеюсь, все хорошее в социальной жизни Англии сохранится, несмотря на предвзятость мнений и фанатизм. Я не хочу быть, как Анна, — притворяться и говорить на кокни.[5]
— Знаете, я многое расскажу бабушке об Англии. Она меня послала сюда, чтобы я все за нее посмотрела. У меня море информации.
Она поцеловала Мэри и Сирила и попрощалась с ними.
Засунув в чемодан последнюю блузку, она легла в постель. Возле нее устроился Морган. «Я буду скучать по тебе», — сказала она и погладила его огромную голову. Пес завилял хвостом. «Я вернусь до того, как ты соскучишься», — пообещала она.
«Великий Боже! Когда я вернусь, будет ли Энгус меня ждать? Мне будет недоставать его роз», — подумала Бонни, засыпая.
Часть третья В СЧАСТЛИВОМ БРАКЕ
Глава 15
Когда самолет набрал высоту, Бонни отдала свое пальто стюардессе и пошла в туалет, чтобы переодеться. Полет в Бостон обещал быть очень приятным. Бонни ела омара и пила шампанское. Затем посмотрела на свою соседку. У нее был очень усталый, даже изнуренный вид.