Полковника поблизости не было. Я справился внизу: нет, в последние полчаса в гостиницу никто не прибывал; заглянул в общую комнату – никого. Часы пробили полночь, и слуга пошел запирать входную дверь. Я взял свечу. В доме погасили уже все огни, и казалось, будто эта сельская гостиница давным-давно погружена в глубокий сон. По широким ступеням я направился наверх; холодный лунный свет лился через лестничное окно; я задержался на мгновение, чтобы поверх парковых зарослей бросить еще один взгляд на башенки интересовавшего меня замка. Однако я тут же сказал себе, что дотошный наблюдатель заподозрит, пожалуй, тайный смысл в моем полуночном бдении; да и сам ревнивый граф может, чего доброго, усмотреть некий условный знак, если заметит в окне «Дракона» горящую свечу.
Открыв дверь комнаты, я невольно вздрогнул: передо мною стояла древняя старуха с таким длинным лицом, каких я в жизни не видывал. На голове у нее высился убор – из тех, что в былые времена именовались попросту колпаками; белые поля его представляли странный фон для дряблой коричневой кожи и делали морщинистое лицо ее еще уродливее. Распрямивши костлявые плечи, она взглянула на меня черными и, мне показалось, чересчур блестящими для ее лет глазами.
– Я разожгла вам огоньку, месье, ночка-то холодная.
Я поблагодарил, но она все не уходила – стояла на том же месте со свечою в трясущейся руке.
– Месье, уж простите меня, старуху, – продребезжала она, – только с какой стати вам, английскому милорду, молодому да богатому, сидеть в «Летящем драконе», вместо того чтобы развлекаться в свое удовольствие в столице? Что вы здесь нашли?
Будь я в том нежном возрасте, когда люди верят еще в сказки и зачитываются сочинениями очаровательной мадам д’Онуа, я бы, несомненно, уверовал, что это иссохшее привидение – genius loci[34], злая волшебница: вот сейчас она топнет ногою – и я бесследно исчезну, подобно трем злополучным жильцам этой самой комнаты. Однако наивное отрочество мое уже миновало. Старуха же сверлила меня черными глазами, явно показывая, что знает мою тайну. Я был смущен и встревожен, но спросить, что за дело ей до моих развлечений, мне отчего-то не приходило в голову.
– Месье, эти старые глаза видели вас нынче ночью в графском парке.
– Меня? – Я постарался изобразить самое презрительное изумление, на какое был способен.
– Не к добру это, месье; я знаю, чтó вам тут надобно, только лучше бы вам убраться подобру-поздорову. Съезжайте завтра утром и никогда больше сюда не возвращайтесь.
И, глядя на меня страшными глазами, она воздела к потолку свободную от подсвечника руку.
– Я совершенно ничего… – начал я. – Не понимаю, о чем вы… Да и с чего вы за меня так тревожитесь?
– Не за вас, месье; я тревожусь за доброе имя старинного семейства, которому служила в лучшие дни, когда знатность и честь были еще нераздельны. Но вижу, месье, зря я все это вам толкую, больно уж вы заносчивы. Что ж, я сохраню мою тайну, а вы храните вашу. Скоро вам будет трудновато ее разгласить.
Старуха прошаркала к двери и удалилась, прежде чем я нашелся с ответом. Добрых пять минут я простоял как вкопанный. Вероятно, размышлял я, ревность господина графа кажется этой несчастной страшнее всего на свете. Я, разумеется, презираю неведомые опасности, на которые так зловеще намекала эта престарелая особа, однако же нет ничего приятного в том, что о моих секретных обстоятельствах догадывается постороннее лицо, которое к тому же явно держит сторону графа де Сент-Алира.
Не следует ли мне сейчас же известить графиню, что о нашей с нею тайне по меньшей мере подозревают? Ведь она доверилась мне безоглядно, даже – по собственным ее словам – безумно! Или же, пытаясь связаться с нею, я лишь навлеку на нас обоих еще большую опасность? И что именно имела в виду эта сумасшедшая старуха, когда говорила: «Вы храните вашу тайну, а я сохраню мою»?
Тысяча неразрешимых вопросов беспокоила меня. Я словно путешествовал по Шпессарту, где на каждом шагу то нежить вырастает из-под земли, то чудища выглядывают из-за дерев.
Впрочем, я решительно отмел страхи и сомнения. Заперев дверь, я сел за стол, поставил с обеих сторон по свече и развернул перед собою пергамент с рисунком и подробным описанием: в первую очередь мне надлежало уяснить, как действует ключ.
Посидев немало времени над бумагою, я решился проверить ключ в деле. Угол комнаты справа от окна был как будто срезан, и дубовая обшивка в этом месте отходила от стены. Присмотревшись, я нажал на одну из дощечек: она отодвинулась в сторону, и под нею обнаружилась замочная скважина. Я убрал палец, и дощечка, спружинив, отскочила на свое место. Пока что я успешно следовал инструкции. Таким же образом обнаружил я еще одну скважину, точно под первой. К обоим замкам подходил маленький ключик на одном конце. Мне пришлось с силою налечь на него; наконец он повернулся, скрытая в обшивке дверь подалась; и за нею показалась полоска голой стены и узкий сводчатый проход, уводивший в толщу каменной кладки; чуть дальше начиналась винтовая лестница.