Они, как и в прошлый раз, остановились в гостеприимном доме знакомых. Машеньку тут же решительно взяла в плен очаровательная Аннет, а Наталья застала всегда бойкую Верочку грустной, бледной, лежащей на диванчике. На взволнованный участливый вопрос:
– Что случилось? Не заболела ли ты, голубушка, часом?
Верочка только рукой махнула:
– Ах, сама знаешь, такая болезнь у нас каждый месяц, вот и приходится лежать!
Ага, вот и шанс прорекламировать пояса с прокладками, испытать их, как говорится, в «боевых условиях»! Как хорошо, что Наталья как раз прихватила с собой – хотела показать мадам Зизи. И тут женщине очень пригодилось общение с Полетт – она впервые свободно вставляла в разговор французские выражения.
Наталья достала из сумочки вещи, протянула их удивленной и заинтересованной Верочке и начала разговор, понизив голос, как говорят, рассказывая о чем-то секретном:
– Entre vous et moi[3]. Раз зашел у нас с тобой такой conversation intime[4], посмотри, что у меня есть! Вот какую интересную штучку мне моя француженка – модистка Полетт сделала! Говорит, видела подобные у себя во Франции, только аристократки их носили. Ах, как же она говорила! Вспомнила, «с’est une chose exclusive»[5], то есть не для всех, а для избранных!
На этих словах глаза Верочки загорелись, и она прореагировала, как и каждая истинная женщина – «не для всех, а только для избранных» – это же такая замануха!
А Наталья продолжала свою рекламную кампанию не хуже опытного менеджера по продажам:
– Вот посмотри, этот пояс надевается на тело, под юбки, застегивается на талии, а эти тряпочки должны быть между ног, крепятся с помощью петелек к пуговицам! Я, кстати, уже опробовала, гораздо удобнее, чем юбки пачкать, да и выкинуть тряпочку намного проще, надо только менять их почаще, все-таки они небольшие, а то mauvaise odeur![6]
Верочка заинтересованно вертела изобретение и вдруг неожиданно выдала:
– На вериги чем-то похоже!
Наталья чуть не поперхнулась – где вериги, а где пояс, но поддакнула:
– Святые вериги носят, а нам тем более не стыдно такое носить!
И тут же добавила:
– Не хочешь попробовать? Вот, возьми, дарю!
Заинтригованная, Верочка тут же выхватила пояс с прокладками из рук и исчезла в дамской комнате. Появилась она не сразу, скорее всего, разбиралась, что и как, и вышла из комнаты немного нараскоряку, неуклюже, видно было, что ей непривычно так ходить – дамы же трусов не носили, обходились нижними юбками, поэтому, конечно, было на первый раз не очень удобно. Но интересно!
Подруга тут же ее поддержала:
– На первых порах и мне было неудобно ходить, а как обвыклась, так и замечать их перестала! И ты привыкнешь! Только это между нами, никому, пусть будет нашим petit secret de dame![7]
Глаза Верочки разгорелись еще больше, и Наталья поняла, что скоро этот «секрет» пойдет гулять по всему свету, то есть пока уезду. И она продолжала:
– А то и остальные дамы захотят иметь у себя такую удобную вещь, а у моей Полетт и так работы полно! Правда, от пары-тройки заказов она не откажется, но только это должны быть dames particulièrement confiantes[8], а не просто кто захочет!
Верочка еще больше засияла – выбирать, кто доверенная дама, а кто просто так – это же так заманчиво! Ты чувствуешь себя вершителем судеб, человеком, стоящим у истоков истории!
Наталья, конечно, понимала, что рано или поздно идея войдет в жизнь и помимо нее – повторить все это в силах любой портнихе, но она не гналась в данном случае за славой и деньгами – ей было как раз нужно, чтобы вещь овладела «прогрессивными массами трудящихся», пардон, уездных дам, а далее губернии или еще шире. Дамы-то всюду одинаковы, проблемы интимные имеются у всех, а к хорошему привыкаешь очень быстро! А зная общительный характер Верочки и ее связи в городе и уезде, она была почти стопроцентно уверена, что идея быстро разойдется.
Кто молодец? – Барыня молодец, да и Наталья в ее облике немного – опять чужими руками жар загребла, такую большую проблему решила!
Очень довольная собою, она поехала в книжную лавку и прикупила новых книг и журналов у Петра Степановича – на этот раз это были «Атала, или Любовь двух дикарей в пустыне» Франсуа Рене де Шатобриана и пьеса «Орлеанская дева» Фридриха Шиллера. Первая книга привлекла интересным названием, а про вторую учительница слышала, но не читала.