Вот в этом салоне В.А. Морозовой в 1900 году я вызвал сенсацию докладом[15] о книге Брюсова «Tertia vigilia»[16]. Валерий Яковлевич присутствовал на этом докладе. Тогда знали стихотворение Брюсова в одну строчку «О, закрой твои бледные ноги»[17]… Больше ничего не помнили из его стихов.
Осмеянный критиками как автор книжечек «Chefs d'oeuvre»[18] и «Ме eum esse»[19], Брюсов был для интеллигентов bête noire[20]. Самое неприятное было то, что и Владимир Соловьев, не только философ, но и сам поэт-имволист, дважды высмеял сборники «Русские символисты»[21], где первое место занимал Брюсов.
Насколько я припоминаю, сборник «Tertia vigilia» мне принес в первый раз небезызвестный ныне профессор А.С. Ященко[22], о котором Брюсов упоминает в письме ко мне из Парижа от 8 мая 1903 года. Про Ященко Брюсов писал тогда: «Он полюбился мне еще больше с тех пор, как я узнал его здесь…» Они оба страдали «географическим патриотизмом», как впоследствии признавался Брюсов, что им не мешало, конечно, вместе восхищаться Парижем, городом «для всех». В 1900 году мы с Ященко были студентами – он на четвертом курсе, а я на втором. Нам обоим нравился Бодлер, и естественно, что книга Брюсова показалась нам интересною. Я взялся писать о Брюсове доклад, соблазненный отчасти желанием подразнить буржуа. В первый раз я читал его в одном частном доме, куда был приглашен Брюсов и, кажется, Балтрушайтис[23]. Валерий Яковлевич, по-видимому, не ожидал такой сочувственной оценки его стихов, а его спутница воскрикнула даже с трогательной экспансивностью: «Так еще нас никто не хвалил».
Когда я повторил этот доклад у Морозовой, Брюсов, подготовленный к этому выступлению, объявил, что недоволен моим сообщением: я хвалил «не лучшие его стихи» и еще что-то в этом роде[24]. Однако у нас установилась тогда взаимная приязнь.
Среди московских меценатов наиболее просвещенным и тонким был С.А. Поляков[25]. Он был издателем «Скорпиона»; он впоследствии устроил журнал «Весы». Воистину, не будь его, литературный путь Брюсова был бы путем кремнистым[26]. За кулисами «Скорпиона» шла серьезная и деятельная работа художников слова – К.Д. Бальмонта[27] – поэт-символист, создатель «певучих» стихов, пронизанных «солнечным» настроением. Эмигрировал в 1920 г.}, Ю.К. Балтрушайтиса, В.Я. Брюсова и некоторых других, а эстрадно, для публики, эти поэты все еще были забавными чудаками. Такова, очевидно, судьба всякой школы. Нужен срок, чтобы роètes maudits[28] превращались в академиков. Для Брюсова и его друзей этот срок наступил примерно в 1907 году. А за семь лет до того сотрудники «Скорпиона» были «притчею во языцех». Больше всех тому давал повод К.Д. Бальмонт[29].
Насколько Бальмонт со своими «испанскими жестами» казался буйным и страстным, настолько Брюсов был духовно загримирован под строгого и невозмутимого джентльмена. Сюртук Брюсова, застегнутый на все пуговицы, и его по-наполеоновски скрещенные руки стали уже традиционными в воспоминаниях современников. Отрывистая и чуть-чуть картавая речь с неожиданной и подчас детскою улыбкою из-под усов была уверенна и точна. Положение «главы школы» обязывало, и Брюсов чувствовал себя предназначенным для литературных битв. Ему была нужна маска мэтра.
II
Соратники Брюсова по «Весам» любили его называть магом[30] и окружали его личность таинственностью. Брюсову будто бы были ведомы какие-то великие тайны творчества и жизни. И сам он любил казаться загадочным. В молодости Брюсов занимался спиритизмом[31]; его влекли к себе образы Агриппы Неттесгеймского[32], Парацельса[33], Сведенборга[34]; у него на столе можно было найти книжки Шюре[35], Кардека[36], Дю-Преля[37]… При этом Брюсов думал, что можно удачно сочетать оккультные знания и научный метод. Трезвый и деловитый в повседневной жизни, Брюсов, кажется, хотел навести порядок и на потусторонний мир. Мне, признаюсь, его занятия оккультизмом никогда не представлялись серьезными и значительными. А между тем иные его современники воистину были причастны какому-то своеобразному и странному опыту, чувствовали бытие не так, как большинство. И это «касание миров иных» приводило иногда к настоящей душевной драме. Не будучи оправдано высшим смыслом, такое темное и слепое влечение в сферу «подсознательного» оканчивалось совершенной катастрофой. Такова была судьба, например, Александра Блока. Не то Брюсов: дальше литературного и салонного оккультного экспериментализма у него дело не шло. В этом было даже что-то ребяческое.
15
Брюсов записал в дневнике 15 января 1901 г.: «Вчера у Морозовых Чулков читал реферат обо мне, очень восторженный, но очень поверхностный. Я первый напал на референта и разбранил его реферат жестоко…»(Брюсов В. Дневники. М., 1927. С. 100–101).
21
Речь идет о рецензиях-пародиях поэта, помещенных в «Вестнике Европы» (1894. № 8 и 1895. № 1).
22
Ященко Александр Семенович (1877–1934) – юрист, библиограф, литератор, издатель. В 1918 г. уехал в Берлин. Редактировал журнал «Русская книга». В статье «Пессимистическое искусство» сопоставил творчество Чулкова, Ф. Сологуба и Б. Зайцева (Новая жизнь. 1913. № 1).
23
Балтрушайтис Юргис (1873–1944) – русский и литовский поэт-символист, переводчик. В 1921–1939 гг. – полномочный представитель Литвы в СССР. В декабре 1919 г. Чулков обратился к нему с посланием «Юргису Балтрушайтису», опубликованным в сб. «Стихотворения Георгия Чулкова»: // Твоя душа похожа на тайгу: // Пустынность в ней и хмель зеленой влаги, – // Видение на сонном берегу, // Где тайно действуют шаманы-маги. // Но в час иной крылатая душа // Тебя влечет на светлые поляны, // Как даль ясна! Как странно хороша! // К как цветы весенним солнцем пьяны! // И жизнь твоя – дыхание земли – // Как рост зерна под гробовым покровом. // Где ж силы зла? Они изнемогли // Завороженные волшебным словом.
24
В своем ныне опубликованном дневнике В.Я. Брюсов уверяет, что я был «обескуражен» его отзывом. Поистине, В.Я. Брюсов заблуждался на мой счет.
25
Поляков Сергей Александрович (1874–1942) – переводчик персидской и японской поэзии, владелец издательства «Скорпион» и издатель журнала «Весы».
29
В отличие от многих, Чулков высоко ценил богатую инструментовку стихов Бальмонта, пленительную напевность его поэзии. Он считал, что «Бальмонт имеет право на опубликование всего, что он пишет» (РГАЛИ. Ф. 548. Оп. 1. Ед. хр. 210).
30
О магическом воздействии В. Брюсова на современников А. Белый писал уже в сборнике «Золото в лазури». В 1904 г. он создает стихотворение «Маг», начинающееся строчками: «Упорный маг, постигший числа // И звезд магический узор».
31
Спиритизм – магическое течение, согласно которому души умерших людей способны являться живым и даже влиять на события реального мира.
32
Агриппа Неттесгеймский Корнелий Генрих (1486–1535) – немецкий оккультист, алхимик, теолог, маг, врач, философ, писатель. Подробнее см.: Орсье Ж. Агриппа Неттесгеймский. М., 1913.
36
Кардек Аллан (Ипполит-Леон-Денизар; 1804–1869) – французский врач, спиритуалист. В России была переведена его работа «Философия спиритуализма» (1908).
37
Дю-Прель Карл (1839–1899) – французский врач, оккультист, некоторые его труды («Философия мистики» и «Спиритизм») были переведена на русский язык в 1895 и 1904 гг.