— Неужели лето кончается? — спросил он удивлённо. — А я и не заметил, как прошло…
— Это потому что много было нового и хорошего, — философски ответил Валька. И неожиданно понял, что это правда. Несмотря ни на что — правда. Особенно — для Витьки, что уж говорить. Очевидно, Валька, сам того не заметив, при этих мыслях улыбнулся, потому что Витька, тоже улыбнувшись, немного удивлённо спросил:
— Ты чего?
— Да так, — ответил Валька. — Почитай что-нибудь новенькое, если есть.
— Есть, — охотно отозвался Витька. — Вот.
Валька уже привык к тому, что иногда его пробивает бессонница. Сперва это его беспокоило, но потом Михал Святославич просто объяснил, что с бессонницей дела обстоят так же, как с разными там "синдромами": тот, у кого сильная воля и твёрдая жизненная мотивация, посылает их на хрен, а другие начинают пить или — хуже того! — ходят по психиатрам. Бессонница — не спи, что, дел нету, что ли? Вот и делай. Да ещё и лучше ночью — никто не мешает, не стоит над душой и вообще…
Правда, в данный конкретный момент дел у Вальки не было. Но, когда он открыл глаза и понял, что в ближайшее время не уснёт, то особого дискомфорта не испытал. Полежал, позёвывая и принципиально ни о чём не думая, потом выбрался из шалаша.
Снаружи было холодно и красиво. На траве уже лежала ледяная роса, политая лунным светом. Луна была полная, чисто-серебряная, в её сиянии исчезли почти все звёзды. Стоя на колене возле входа в шалаш, Валька оглядывался по сторонам. В этот момент он был ужасно похож на своих же далёких предков — может быть, на тех, что, спасшись с погибающего Туле и растеряв почти все знания и память, скитались по равнинам Евразии тысячелетия назад… Длинноволосый, худощавый, с удивлённым взглядом мальчишка возле шалаша на берегу ручья. И всё вокруг — небо, вода, деревья, трава, земля, воздух — смотрели на него в ответ.
Наверное, были какие-то слова, чтобы разбудить всё вокруг, услышать живые голоса и самому ответить понятным им языком… Вот только Валька не знал этих слов. И не мог переступить тоненькую грань, за которой твоим другом и помощником становится весь мир. Поэтому Валька только улыбнулся беспомощно и, встав в рост, неспешно пошёл к ручью. Присел у воды и зачерпнул ладонью прозрачный холод. Капли падали с пальцев медленно, как жидкая ртуть, наполняясь в своём коротком полёте светом — и разбиваясь о поверхность воды, становясь её частью снова. Может быть, подумал Валька, это и есть наша жизнь: сорваться, сверкнуть и стать снова частью чего-то огромного — до нового рождения? Тогда это не страшно. Разве страшно капле возвращаться в воду?
Но разве у капель есть родители? Разве каплям может быть тяжело? Или кому-то люди столь же безразличны, как Вальке — катящиеся с его ладони капли? Валька снова зачерпнул воду и пролил её — теперь уже струйкой. Неожиданно далеко разнёсся холодный серебиристый плеск.
А Большая Медведица светила всё-таки ярко, несмотря на лунное сияние.
— Cerch i Mbelain[40], — сами собой вспомнились слова, и Валька усмехнулся, водя рукой над водой. Странно. Ведь учил год назад эльфийские слова и почти верил, что написанное Профессором[41] — правда… хотя — кто знает? Как там ещё?.. — Сelebren gilgalad[42]… — снова вслух добавил Валька. Интересно, правда ли, что Леший был одним из первых толкинистов в России? Нет, тогда в СССР…
Если бы был СССР — как бы жил Валька? Наверное, не было бы у него такой своей комнаты, как там, в Воронеже… Но зато не было бы у Витьки той жизни, которой он жил с девяти лет.
Может быть, с этого и начинается подлое предательство? Пусть всё идёт прахом, лишь бы у меня была моя роскошная комната (дом, дача, машина, загранпаспорт — нужное подчеркнуть или вставить). И далеко не каждый сможет отказаться… Или можно было как-то сделать, чтобы всё было у всех? Как в книжке "Туманность Андромеды" старинного писателя Ефремова[43]… Грустная книжка, потому что в мир, описанный там, хотелось. И было понимание, что такого мира — не будет.
41
Фамильярно-уважительное прозвище Дж. Р.Р.Толкиена, распространённое среди поклонников его творчества. Дж. Р.Р. в самом деле был ессором Оксфорда.
43
ЕФРЕМОВ Иван Антонович (1907-72), русский писатель, палеонтолог. Научно-фантастические, приключенческие, социально-философские романы: "Туманность Андромеды" (1957), "Лезвие бритвы" (1963), "Час быка" (1968-69) и другие. В "Туманности Андромеды" показал величественный мир будущего победившего коммунизма, но в "Часе Быка" предупреждал людей о трагической опасности засилья мещанства, косности, жестокости — фактически предугадав, к сожалению, линию развития земной цивилизации в конце ХХ-начале ХIХ века.