— Слов нет, — согласился Валька. — Йо, в натуре. Всю ночь учил, аж запыхался, видно… Иди хоть умойся, а я пока оденусь и консервы открою…
…Доесть ребята не успели — они как раз кипятили на нескольких таблетках сухого горючего чай, когда послышался вызов рации, и голос Михала Святославича сообщил:
— Давайте на кордон, сейчас за вами подойдёт машина.
— Так это, — Витька посунулся ближе через плечо Вальки. — Дядя Михал, у нас сейчас ремонт, мы не закончили вчера…
— Команду выполнять. — ответил лесник и отключился.
Михал Святославич ожидал мальчишек в полной боевой — даже на ремне, опущенном на бедро, висела кобура с мощной "гюрзой". Таким лесника мальчишки ещё не видели. Он был сух, деловит и отрывист:
— Быстро собирайтесь. Как я учил.
Мальчишки переглянулись… но через пять минут уже стояли перед лесником: в камуфляжах, охотничьих разгрузках, с рюкзаками, в которых был запас продуктов. Только после того, как Михал Святославич оглядел их и молча кивнул, Валька осмелился осторожно спросить:
— Разрешите обратиться? — и, получив кивок, задал собственно вопрос: — А куда это мы?
— На манёвры, — отрезал лесник. — Марш к джипу, уже почти опаздываем.
— На манёвры, — значительно посмотрел Витька на Вальку. Тот уважительно покивал:
— Наверное, участковый будет из пистолета по банкам стрелять, — и оба с хохотом вылетели наружу.
Своего удивления в тот день, на центральной площади Гирловки, Валька не забудет никогда.
— Армия у Беларуси небольшая, хотя и хорошо подготовленная и оснащённая, — говорил Михал Святославич, пока они ехали лесными дорогами — точнее, мчались. — Кстати, — подумав, добавил Михал Святославич, — намного лучше, чем русская. Поэтому на всякий случай во-первых никто не собирается отказываться от всеобщей воинской обязанности. А во-вторых в лесных районах полуофициально разрешено создание отрядов самообороны. Но это официальное название, а так они сами себя называют Имперская Пехота — это серьёзно — или Батьковы Паляунычники, если для прикола, как вы говорите. На случай оккупации или внутренних беспорядков. Вот в Гирловке такой отряд очень даже солидный. Людям есть, что защищать… А теперь закройте ключики, салабоны, чтобы от удивления не поперхнуться.
— Ну ни фига себе… — пробормотал Витька, рассматривая не очень ровный строй, в котором было не меньше трёхсот человек лет от 15 и до 50–60. Стояли довольно безалаберно, обмундированные в разномастные камуфляжи, с такими же разными рюкзаками (или даже вещмешками), кто в ботинках, кто в сапогах, кто в кроссовках. Разными были и разгрузки — от армейских и охотничьих до самодельных. Объединяли всех во-первых фуражки — небольшие, не чудовищные "аэродромы" россиянских военных — а во-вторых нарукавные нашивки на правом рукаве. Подобную мальчишки видели на лобовом стекле джипа Михала Святославича. Фуражки украшали кокарды — крест в ромбе и круге, окружённом языками пламени.
Одинаковым было и вооружение ополченцев: у каждого — самозарядный карабин "сайга" с оптикой, большой револьвер "удар", финский нож и топорик.
— Не очень шикарное оружие, — слегка разочарованно сказал Витька. Михал Святославич покосился на него иронично:
— Ты думаешь?.. Ладно. Пошли. Держаться рядом со мной — вы мои порученцы.
— Мы его кто? — шепнул Витька, выпрыгивая из "лендровера" следом за другом.
— Адьютанты, — ответил Валька негромко. Всё в нём пело. — Вить, ты понимаешь… что это? Это же то самое!!!
— Ага, — ответил Витька тоже восторженно.
Михал Святославич изменившимся — пружинистым, чеканным, каким-то звонким — шагом подошёл и встал перед подтянувшимся и примолкшим строем. Вокруг, кстати, собралось почти всё население. Витька поискал глазами Альку… и вдруг сообразил, что она стоит в строю! Да-да, на левом фланге! Дать этому даже мысленную оценку Витька не успел — председатель колхоза, выйдя из строя, ловко вскинул руку к козырьку и отчеканил, замерев перед Михалом Святославичем навытяжку:
— Товарищ командир дружины! Пятая дружина Имперской пехоты имени Петра Машерова[49] для начала смотра перед манёврами построена! Рапортовал начальник полевого штаба дружины сотник Ряга! Рапорт сдан!
49
МАШЕРОВ Петр Миронович (1918-80), белорусский государственный деятель, Герой Советского Союза (1944), Герой Социалистического Труда (1978). В 1941-44 командир партизанского отряда, комиссар партизанской бригады, секретарь подпольного обкома ЛКСМ Белоруссии. В 1947-54 1-й секретарь ЦК комсомола Белоруссии. С 1955 1-й секретарь Брестского обкома КП Белоруссии. С 1959 секретарь, 2-й секретарь, с 1965 1-й секретарь ЦК КП Белоруссии. Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС с 1966. Погиб в автомобильной катастрофе, скорее всего подстроенной двойными агентами КГБ/ЦРУ, опасавшимися влияния бывших партизан на политику СССР.