— Ты настоящий сумасшедший, Рейнхарт, — сказала Джеральдина. — Ей-богу, что еще за серб?
— Сербы — это иностранцы из Сербии. В западной Виргинии есть сербы.
— Рейнхарт, ты еще побудешь со мной? — спросила Джеральдина.
— Безусловно.
— Я таких вопросов не задаю, — заверила она его. — Я знаю, что это ничего не значит. Я знаю, что это просто задвиг.
— Ничего, — сказал Рейнхарт.
Он попросил ее попеть гимны и спел вместе с ней «Опираясь на руку вечную», «Соберемся на бреге речном» и «Смерть — преддверье жизни вечной».
Джеральдина пела гимны с большой неохотой и только когда бывала пьяна.
— Они на меня жуть наводят, — сказала Джеральдина. — Что за радость их петь.
— Мне нравится петь с тобой, — сказал ей Рейнхарт. — А если бы тебе не нравилось их петь, то как бы я тебя заставил?
Они два раза спели «На берегах Огайо»[78] (этой песне ее научил Рейнхарт), а потом во всю мочь затянули «Я люблю музыку, музыку гор, настоящую музыку гор»[79].
— У тебя своего рода талант, — сказал Рейнхарт Джеральдине. — Не будь ты такой дремучей, тебя можно было бы раскрутить как настоящего самородка.
Над ними проносился ветер, но он не был холодным. «Отдает сушей, — подумал Рейнхарт, — ни запаха моря, ни привкуса соли». Джеральдина все больше пьянела.
— Я не хочу жить вечно, — сказала она Рейнхарту. — Я ничего не хочу. У меня нет никаких желаний.
— Так и следует, — сказал Рейнхарт.
— Ты ведь еще побудешь со мной, Рейнхарт?
— Безусловно.
— Я таких вопросов не задаю. Не задаю, верно?
— Нет.
— Твоя жена пьет, Рейнхарт?
— Ага, — сказал Рейнхарт. — Она пьет.
— И спит с другими?
— Она пьет и спит с другими.
— А какое у тебя право предъявлять ей претензии? Тебя же там нет.
— Я не предъявляю ей претензий. Она не спала с другими, пока я был там. Она даже и пила мало.
— Она такая же умная, как ты?
— Нет, — сказал Рейнхарт. — Но она очень умная. Она добрей меня.
— Мне это все равно, — сказала Джеральдина. — Я только одного не люблю — уставать.
Она поскребла между камнями, набрала горсть песка, смешанного с глиной, и поднесла сложенную лодочкой ладонь к подбородку:
— Словно ешь песок.
Рейнхарт ударил ее по руке снизу, и песок выплеснулся в темноту. Вода между камнями внизу понемногу поднималась.
— Ах, Рейнхарт, — сказала Джеральдина. — Знаешь, я люблю тебя потому, что ты такой чудной, далекий. Ты такой дикий, и тебе все нипочем.
— Ну, это не совсем так, — сказал Рейнхарт.
— Нет, мне правда хотелось бы, чтобы ты еще побыл со мной, потому что без тебя — это будет все равно что есть песок.
— Благодарю, — любезно сказал Рейнхарт.
— Честное слово, без тебя будет дико погано.
— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сказал?
— Я хочу, чтобы ты по-настоящему понял, только и всего.
— Ты стараешься устроить мне сцену, — объявил Рейнхарт. — Сначала ушибись, а уж потом реви.
— Но я не могу без тебя, милый, — сказала она. — Правда.
— Нет, ты с ума сошла, — сказал ей Рейнхарт. — Я тебе таких вещей не говорю, так почему же ты мне их говоришь? Это просто непристойность… — Он поднял руку и сжал пальцы, хватая ветер. — «Я не могу без тебя!» Если тебе, Джеральдина, кто-нибудь когда-нибудь скажет, что они без тебя не могут, скажи им, чтобы завели себе собаку.
— О господи! — сказала Джеральдина. — Это же совсем не то. Ты даже не понимаешь, про что я. Ты — Рейнхарт. — Она подняла руку, как он, схватила воздух, где хватал он, и опустила согнутые пальцы ему на плечо. — Клянусь Богом, такой гадости я тебе никогда не сделаю. Я просто говорю, что я тебя люблю, Рейнхарт, потому что ты летаешь. Высоко в воздухе. Такого я тебе никогда не сделаю.
Она изогнулась, стараясь увидеть его лицо.
— Знаешь, — сказала она ему, — я ела песок. Меня волокли, а ты — высоко в воздухе, и я тоже хочу быть там, высоко. Я тоже хочу лететь. Я хочу быть с тобой потому, что ты вот такой и я тебя так сильно люблю. Я боюсь — вот что я хотела сказать. И больше ничего.
— У меня эти «не могу без тебя» — вот где, — сказал Рейнхарт.
— Я знаю, что это задвиг. Я ничего не могу с собой поделать. Я… я не задаю никаких вопросов.
— В первую очередь, — заявил Рейнхарт, — мы должны думать про то, без чего я не могу. Мы должны рассмотреть мои потребности под всеми возможными углами и в мельчайших подробностях, и мы должны неустанно трудиться, чтобы удовлетворить их все. И это займет столько времени, и мы так будем заняты, что нам некогда будет даже думать о твоих потребностях.
78
«Banks of the Ohio» — баллада об убийстве, известная с XIX в. Ее герой Вилли убивает на берегу Огайо девушку, отказавшуюся выйти за него замуж.
79
«I like mountain music, real old mountain music, played by a real hillbilly band» — из песни «I Like Mountain Music», написанной Фрэнком Уэлдоном и Джеймсом Кавана в 1933 г. для одноименного мультфильма. Самое известное исполнение на момент действия «В зеркалах» — Роя Акуффа (1956).